Спустив платок до подбородка, я спрашиваю.

— И что я должен сделать?

Гладкое лицо чуть сморщилось. Тонкие губки дрогнули. Она явно слегка прифигела от моего вопроса, несмотря на то, что я был максимально вежлив.

Женщина отряхивает ладони о свой фартук, складывает руки на груди, шурша сложенными до локтей рукавами как пластиковыми пакетами. И быстро осаживает меня!

— Ты забыл про свои обязанности?

Меня раздирает желание хлопнуть дверью прямо у неё перед носом. Но перед этим сказать ей в лицо, чтобы она валила нахуй отсюда, и забыла о моём существование на ближайшие пару часов, пока я окончательно не оклемаюсь после бурной ночи. Но я не могу…

Заложенный в меня генетический код работяги заставляет меня оторвать жопу от рабочего… подчёркиваю — рабочего места… и просто сказать:

— Хорошо.

Одарив меня довольной улыбкой мерзкой стервы, она развернулась и ушла прочь. Скатертью дорожка! Выйдя в коридор, я уже знал, что путь мой лежит прямиком в подвал. Прямиком через двадцать ступеней. Прямиком в духоту, где в одной из комнат хранятся ебучие бобины с нитками.

За дверью, ведущий в подвал, меня поджидали не только ступеньки. Вязкий запах высушенной кожи заставил меня содрогнуться. Там, в самом низу, у подножья лестницы мне так и видится куча дохлых животных, медленно перегнивающих в сухом помещении. Так и кажется, что когда я переступлю последнюю ступень, моя нога погрузиться в ворох из волосатых шкур, успевших слезть с костей. Кости эти сразу же захрустят, а сквозь ремешки сандалий на кожу посыплются крохотные опарыши. Но ничего такого не происходит, когда я спускаюсь с лестницы. Тут, внизу прохладно и сухо. И светло. Солнечные лучи протискивались в подвал сквозь узкие бойницы, выдолбленные в фундаменте здания. Но вонь никуда не делась. Она стала более осязаемой. Прибавился запах мышиного помёта, словно я оказался на ферме, где всюду, на каждом углу, на каждой тропинке раскидан навоз. Никакой платок тут не поможет. Пришлось рукавом создать дополнительный фильтр.

Всё…

Делаю вдох…

Я…

Не могу…

Быстро убираю платок с лица. Содержимое желудка выплёскивается на стену и медленно стекает тонкими струйками на пол. Утерев рукавом губы, ощущаю облегчение. Мне заметно полегчало, и запах гнили практически не беспокоит. Во рту першит вкус кислятины и алкоголя, ощутив который мой организм выдаёт новую порцию рвотины, но уже на пол, забрызгав всё куриными дольками. На запах рвоты можно не обращать внимание. Пахнет луговыми цветами, в общей палитре творившегося вокруг меня пиздеца.

Мне понадобилось пару минут, чтобы прийти в себя. Накинув платок, а поверх приложив скомканный манжет рукава, иду дальше. Прохожу мимо запертых дверей, раскинутых в шахматном порядке по обе стороны коридора. Но дойдя до конца, вижу комнату без двери. Помещение наполнено светом, как будто там, под потолком висит яркая люстра. Внутри нахожу ровные ряды бобин. Ага! Вот и красная. По размеру они напоминают пивные кеги, — а значит, проблем не будет.