Она вздымает брови, все еще улыбаясь:

– Прекрасная мысль. Так ты готова на меня работать?

– С некоторыми условиями, – отвечаю я.

Это снова проверка.

– Правда? – вежливо спрашивает Талмери, продолжая улыбаться.

– Если я буду здесь работать, учиться придется в свободное время, – говорю я. – Прекрасное вложение моего времени наперед. Соответственно, я бы хотела получить оплату так же наперед.

– Думаешь, я заплачу до того, как ты что-то сделаешь? – спрашивает Талмери, словно подчеркивая нелепость услышанного.

– Да, – не отступаю я. – Поначалу мы обе будем вкладываться без отдачи: или деньгами, или временем и усилиями. Если вас не устроят мои успехи или у меня возникнут вопросы к размеру жалования, мы обговорим это, пока не проделали больше работы.

– И почему именно я должна согласиться на твои условия?

– Когда я стану чайным мастером, то не потребую соответствующей моему труду высокой оплаты.

Она напрягается; с моей стороны очень умно упомянуть об этом сейчас. Неужели ей казалось, что за три месяца я ни разу об этом не задумаюсь? Или хотела взять меня на плохих условиях, раз я так отчаянно нуждаюсь в заработке?

– Весьма расплывчатые формулировки, – подмечает Талмери, жалея, что приходится затрагивать неудобный вопрос этикета.

Моя очередь кивать.

– Да. Я рискую, доверяясь вам сейчас, а ваш риск возникнет позже. Но таковы минусы нашего уговора.

– Если только ты не оставишь меня с носом, – говорит она с сомнением в голосе.

Забираю слова назад. Дело не в том, что ей казалось, будто я не догадаюсь уйти, нет – она просто не продумала план до конца.

Вспоминаю, что она оптом закупила неизвестные панцири жуков для чая. Талмери понимает свое дело, у нее много хороших идей, но она не может как следует просчитать последствия своих авантюр.

Надо об этом помнить. Однако она готова рисковать.

– Милостивая Талмери, я бы хотела принести вам пользу, – говорю я. – Думаю, здесь я смогу сделать это лучше, чем где-либо еще. Обещаю, что останусь у вас так долго, как смогу, и что вы не пожалеете о нашем соглашении. Если вы не хотите воспользоваться этой возможностью, что ж, честное слово – это все, что я могу дать.

Талмери обдумывает, как был подан чай, мой вид в парадной тунике и сверлит меня взглядом. Затем встает.

– Ладно, пройдем в мой кабинет, обсудим цифры.

Теперь у меня есть три месяца, чтобы подготовиться к самому строгому в пост-Катастрофичном мире экзамену и стать чайным мастером.

Когда Талмери покидает комнату, я с ужасом осознаю, на что я столь необдуманно подписалась и насколько невыполнимую задачу я себе поставила.