Дверь за нами закрывается, я резко поворачиваюсь, Энтеро следует за мной как тень.

– Что вам нужно?

Тиано скрещивает руки на груди:

– Чтобы вы не лезли в дела Кустио.

Этого я никак не ожидала.

– Поздно, – отсекаю я.

Он продолжает, будто не слышал меня:

– Я не хочу, чтобы вы просто притворились, будто отошли в сторону, хотя вряд ли это в вашем духе. Вы из тех, кто свое слово держит, и в душе, и на бумаге.

– Вот почему вы решили провернуть сделку таким образом, – говорю я учтиво, но с яростью.

– Да, я хочу, чтобы вы сдались, – говорит Тиано. – Вот моя цена.

Я едва могу понять, чего он от меня требует. Нет, я не могу вот так сдаться. Чего он от меня хочет? Чтобы я покинула город вместе с Энтеро, залегла на дно? Чтобы обо мне никогда больше не слышали? Или чтобы я заперлась в домике с алтарем до конца недели, а затем отправилась на все четыре стороны, потому что у меня совершенно очевидно не получится остаться в Сайерсене? Неужели он хочет, чтобы я позволила Кустио загнать меня в угол, загнать в угол всех горожан, чтобы я бросила этих людей на произвол судьбы? Разве я могу так поступить?

Однако я дала клятву.

Если я нарушу слово, Тиано сможет делать со мной что угодно – отнять имущество, принудить к труду, – пока назначенная цена не будет выплачена. Возможно, этого он и добивался с самого начала – чтобы иностранная принцесса оказалась у него в рабстве. Но это было бы слишком очевидно.

И хотя мне стоило бы в первую очередь волноваться о последствиях, думаю я о другом: что для меня значит нарушить данное слово? Как я могу служить кому-то добросовестно, если не держу обещаний? Как я могу верить в себя, если мое слово ничего не стоит?

– Я не могу, – отвечаю я. Энтеро за мной шевельнулся. – Я не могу это сделать. Заберите пьедестал.

Тиано внезапно шагает ко мне:

– Мы так не договаривались. Не было никаких условий, касающихся того, признаете вы мою цену посильной или нет. Вы заплатите цену, которую я назвал, или нарушите обещание. Сдержите клятву, которую вы дали мне перед духами.

Клятву, которую я дала ему, иностранному шпиону, старому и испытанному, повидавшему и знающему такие вещи, которые я и представить не могу. Тому, кто дал понять, что может проникнуть в мой дом, подобраться ко мне, когда ему вздумается.

Я полностью осознаю, что делаю.

– Я ценю то, что вы нашли и заполучили пьедестал, – говорю я. – Это ювелирная работа, я не могла и мечтать о таком.

– О, я знаю, – отвечает Тиано. – Мы сейчас не об этом.

– Об этом, – не отступаю я. – Я хочу, чтобы вы знали, как я ценю ваши усилия. Но хоть я и принесла клятву по доброй воле, ваши требования я не выполню.