Я знала ответ на этот вопрос на уровне инстинкта. Я ненавидела его, хотела ударить, убежать, стереть этот момент.Но вместо этого я снова потянулась к его губам. Потому что мне нужна не свобода — а ещё один вкус поцелуя. Ещё один вдох с его запахом.

Поцелуй всё ещё пульсировал в моих губах, в моих венах, в животе и глубже. Я с трудом стояла на ногах, поддерживаемая его телом. оздух между нами был как пар — горячий, плотный, липкий от страсти.

— Ты сказал... про условия. Что ты имел в виду?

Мой голос был хриплым, севшим, каким-то не моим. Он смотрел на меня в упор — глаза потемнели, в них полыхал огонь, от которого у меня свело низ живота.

Он не ответил сразу. Вместо этого его ладони обхватили мои бёдра и скользнули вниз. Он сжал меня за ягодицы, грубо, так, как никто никогда не осмеливался.

— Быть моей женщиной, — проговорил он хрипло. — Потому что я этого давно хотел. Мне нравится, как ты злишься. Как споришь. Как огрызаешься.

Он наклонился, прижал губы к моей щеке, провёл носом по линии скулы и шепнул в ухо:

— За время разлуки я понял — я больше не мыслю жизни без твоего недовольного лица.

Не могла пошевелиться. Не могла отвернуться. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась, соски напряглись до болезненности. Внутри меня всё горело. Нижнее бельё промокло, и я ненавидела себя за это. И в то же время — никогда не чувствовала себя настолько живой, настолько… женщиной.

Я больше не думала. Ни о здравом смысле, ни о своём положении, ни о возможных последствиях. Всё исчезло — осталась только его кожа под пальцами, этот запах — тёплый, терпкий, с едва уловимыми нотками мускуса и табака.

И в этот момент сорвалась.

Схватила за лацканы пиджака и сдёрнула его с плеч, резко, будто сбрасывала с него не одежду, а ту проклятую дистанцию, которую мы держали слишком долго. Его руки едва пошевелились, как будто он не ожидал такого, но глаза вспыхнули — не злостью, нет. Желанием. Ярким, хищным, чистым.

Рубашка следовала за пиджаком. Пуговицы расстёгивались судорожно, в каком-то безумном ритме, пока я не раздвинула ткань и не увидела его грудь. Чёрт. Чистые линии, напряжённые мышцы, лёгкий след загара на ключицах.

Провела ладонями по его груди, вниз, к ремню, и пальцы дрогнули, пытаясь справиться с пряжкой. Внутри меня всё стучало. Слишком быстро. Слишком громко. Сердце било по рёбрам, как птица, мечущаяся в клетке.

Он перехватил мои руки. Молча. Твёрдо. И сам расстегнул ремень.

Металл щёлкнул, как выстрел.

Он стянул брюки — размеренно, с тем самым ледяным спокойствием, за которым всегда скрывался вулкан. Бёдра, напряжённые, мощные, и тёмно-синие боксёры, что подчёркивали и размер, и напряжение под тканью, делая желание почти осязаемым.