Сжала губы, сглотнула, чувствуя, как все внутри сжимается в предвкушении, и прошептала, почти не веря себе:

— А если кто-то войдёт?

— Не посмеют.

Он знал, кто он. И знал, что никто не рискнёт нарушить то, что происходит между нами.

Мои руки скользнули по его бёдрам, обвивая мускулы, ощущая под ладонями силу и напряжение. Я медленно, томно, спустила ткань вниз, открывая его полностью. Его член был тугой, пульсирующий, горячий — желание, обнажённое до последней капли.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он тяжело дышал, его пальцы сжались в моих волосах — не грубо, а жадно, будто боялся, что я исчезну. И когда я коснулась его губами, он с глухим стоном подался вперёд, будто отдал мне власть.

Каждое моё движение было плавным, влажным, намеренно медленным. Я чувствовала, как он дрожит, как в его теле натянута каждая мышца. Он застонал, приглушённо, низко, и этот звук — был наградой. Я дразнила его, сводила с ума, наслаждаясь тем, как он теряет контроль.

Но он не дал мне закончить.

Резким движением он отстранил меня, поднял, и его губы тут же прижались к моим с такой силой, будто он хотел влить в меня всё, что накопилось. Он развернул меня, прижал к столу, а сам сдёрнул с меня джинсы и сорвал свитер с такой яростью, что ткань практически разорвалась, надрывно треснув. Его руки были везде — горячие, твёрдые, безумно нежные в своей грубости.

Он склонился к моей груди, взял сосок в рот, обвёл его языком, слегка прикусил, и я выгнулась под ним, не сдержав стон. Он чередовал ласку с нажимом, а пальцы уже скользнули ниже, под бельё, ловя мою влагу, мою готовность, мою преданность моменту.

Я была уже не просто мокрой — я пульсировала под его пальцами.

Он опустился передо мной, раздвинул мои ноги, и его язык коснулся меня там, где я горела сильнее всего. Я всхлипнула, вцепившись в край стола, и уже не могла думать. Только чувствовать. Как он играет со мной, исследует, захватывает, будто запоминал каждый изгиб, каждый вкус.

Когда я была на грани — сжата, соткана вся из дрожи и стонов — он поднялся. Посмотрел мне в глаза. Без слов.

Одним движением он вошёл в меня. Глубоко. Сразу. Без пощады.

Я закричала — не от боли, а от того, как правильно всё чувствовалось. Как целиком захлестнуло меня удовольствие. Он двигался внутри меня уверенно, с силой, будто хотел не просто взять — а оставить в моём теле след. Вбить в меня свою одержимость. Свой ритм. Себя.

Каждое движение было словно заявление: ты моя, ты слышишь? Ты. Моя.

Его губы метались — от моей груди к шее, к губам. Он целовал меня с безумием, с отчаянной одержимостью. А я… я была вся в нём. Я терялась, тонула, ломалась. Всё во мне дрожало, кричало, вытягивалось до предела.