— А что за мужчина за вашей спиной стоит? — судя по голосу, за дверью стоял молодой парень: — Вы нас тоже поймите, мы с женой тут вообще одни остались, а на нас несколько раз уже нападали…

— Это тоже сотрудник милиции… — Вероника повернулась ко мне: — Паша, покажи им удостоверение, а то они всего боятся, ничему не верят…

— Слушай, Ника, не хотят запускать и не надо — поехали в отдел…

— Эй, куда поехали… — за дверью всполошились: — Мы вашему начальству позвоним, что вы нам помочь отказались…

— Паша, ну покажи ты им удостоверение, Господи ты Боже мой! — следователь шагнула в сторону, освобождая мне место у двери.

К моему удивлению, из старой, облезлой двери, выглядывал могучий, выпуклый объектив новенького дверного глазка, вполне современный, дающий чуть ли не круговой обзор, «рыбий глаз», кажется, такие называются… Хотя, может быть, это помогает парочке за дверью выживать в их не равной борьбе с хищниками-застройщиками?

— На, смотри… — я приложил раскрытое удостоверение к выпуклой поверхности линзы.

— Громов…Павел…Николаевич….старший оперуполномоченный…. — чуть ли не по складам, зачитал персонаж с той стороны дверной филенки: — Подождите секундочку, я штаны одену…

Мне показалось, или в его голосе зазвучали какие-то гнусные нотки, не характерные для человека, который ждет помощи от приехавших милиционеров.

— Бля… — не знаю почему, но мне было невероятно тоскливо в этом старом доме, и я малодушно начал ныть: — Ника, поехали отсюда? Давай скажем, что нам дверь не открыли…

Девушка улыбнулась мне уголками губ, а я, маясь от давящей тоски, прижал чемодан к животу и отошел в сторону, привалившись к прохладной стене.

— Проходите! — дверь с пронзительным скрипом распахнулась, и высокий, вертлявый парень, изобразив приглашающий жест, двинулся по темному коридору, в сторону освещенной, судя по наличию старого, пожелтевшего от времени, корпуса холодильника, кухни.

Вероника фыркнула и двинулась за хозяином, который вошел в кухню и… просто протянул руку в бок и щелкнул выключателем.

— Вали их, пацаны! — в наступившей темноте завизжала и замолкла Вероника, со всех сторон мелькнули какие-то тени, скрипнуло несколько дверей, якобы расселенных квартир, а на плечах у меня кто-то повис, обдав меня смрадной вонью. Я успел только опустить подбородок, и чья-то рука заелозила по губам и подбородку, пытаясь нащупать шею, а вторая тень из темноты, практически прижавшись ко мне спереди, стала, с частотой отбойного молотка, долбить чем-то металлическим по прижатому к животу чемодану. Я понял, что еще пара мгновений и мой чемодан, мгновенно ставший мне родным, не выдержит и то, чем его безжалостно долбят, воткнется мне в живот.