Глава восьмая.
Легализация.
Июль 1993 года.
Локация — территория станции «Город-пассажирская».
Инстинкт самосохранения орал «Беги! Беги!», а дурная голова погнала меня наперерез молодым загонщикам. Они этого не ожидали, сначала дали мне приблизится, замедлив шаг, после чего вообще остановились, превратившись в идеальные мишени. Один полез в карман брюк, поэтому получил первым две пули из нагана, после чего схватился за бок и его скрутило винтом. Второй, вскрикнув, как заяц, подпрыгнул на месте и бросился бежать в сторону стоящего через пару путей, товарняка. В нарушении требований закона о милиции, я выстрелил ему в спину, но, очевидно, не попал, парень только ускорился. Третий меня чуть не подловил… Сначала меня посетила дурная мысль, что негоже оставаться с единственным патроном в «нагане», и я полез в свою сумку за запасным стволом, а этот ухарь, что-то заорав, бросился ко мне, держа какое-то короткое лезвие впереди себя, в вытянутой руке.
У меня не было не секунду на раздумья, поэтому я выстрелил последней пулей из «нагана» не целясь, просто в сторону противника. Нападавший согнулся, схватившись за живот, и сделав пару шагов, опустился коленями на блестящие рельсы, прямо мне под ноги. Из его руки выпала какая-то откровенная заточка — кусок лезвия, обмотанный синей изолентой. Вот, реально, если выживет, будет хранителем воровских понятий.
Я бросил разряженный наган в сумку, достал «ТТ» и двинулся к парню, что пытался что-то вытащить из кармана джинсов.
— Доставай, что там у тебя! Слышишь меня? — я наклонился к замершему на земле раненому, что странно извернувшись, держался за потемневший бок, постанывая и закрыв глаза. Хрен его знает, что у него в кармане, и хрен его знает, насколько он ранен. Ствол пистолета, приставленный к голове гарантировал меня от внезапного нападения, и я сунул руку в карман, с трудом вытащив оттуда револьверчик, типа «Бульдога», правда выглядевший крайне несерьезно. Я со всей дури бросил револьвер на рельсы, один раз, второй. От третьего удара дурулюминий, или еще какой, дурацкий, сплав газового убоища, лопнул в районе рамки, и на шпалы посыпались спусковой крючок и пара пружинок.
Посчитав, что после этого безобразия, в спину мне стрелять не смогут, я двинулся к представителям возрастного контингента. «Уважаемые» только что поняли, что ситуация поменялась кардинально и, перекинувшись парой враз, как раз, бодро потопали в сторону вокзала.
— Стоять на месте, руки в стороны! –двадцать метров, по подсвеченным фонарями железнодорожной станции, ростовым мишеням — нормальное упражнение, пару раз точно попаду.