— Ну конечно верно. — Наташа, уже прокрутившая в голове картинку, как я уволился из милиции и стал солидным юристом на большом заводе, милостиво чмокнула меня в нос: — Я знаю, ты умный и справишься. Пойдем, я тебя покормлю.
Глава двадцатая.
Погружение в профессию.
Август 1993 года.
Пропуск на завод у меня был — лежала в бардачке автомобиля непонятная картонка с моей фотографией и кучей штампов, от цифр до геометрических фигурок. Хорошо, что на карточке отсутствовала печать Завода, иначе мои недоброжелатели, у которых какое-то время был мой «Ниссан», живо бы выяснили о наличии у меня дополнительного источника дохода.
Охранник на проходной равнодушно скользнул взглядом по пропуску, после чего, вновь уткнулся в газету со сковородами, а я, выйдя из будки, растерянно закрутил головой — судя по всему, мне надо было идти прямо, к зданию заводоуправления, вряд ли юрист сидел в двух огромных бетонных коробках цехов.
Пока пересекал двор, примерно половина встреченных мной людей кивала мне, а пара человек даже пожало руку. Немного осмелев, я решил сначала найти свое рабочее место, после чего…
— Паша, здорово… — меня хлопнул сзади по плечу здоровый парень, одетый в хорошо сидящий костюм: — Что, снова вместе работать будем?
— Ага, будем. — мне оставалось только кивнуть головой.
— Ты где пропадал то? — парень, ненавязчиво подталкивая, вел меня по широкой лестнице уходящей вверх: — Слушай, Паша, хотел тебя спросить — а мы работать дальше будем?
Судя по интонации, в слово «работать» парень вкладывал значение «получать хорошие деньги», а не «тяжело, физически трудится».
— Я постараюсь в ближайшее время снова начать.
— Классно, звони или заходи в любе время. — мы незаметно поднялись на четвертый этаж старого здания и парень, проведя меня по длинному коридору, остановился у двери с, позолотой по-черному, табличкой «Константин Генрихович Герлингер. Председатель профсоюзного комитета ПО 'Энергоспецремонт».
— Ну ладно, если время есть, то заходи через пять минут, чаю попьем… = -дверь профкома захлопнулась, а я прошел еще несколько метров и увидел дверь «Юридическое бюро».
На большой связке ключей я нашел подходящий для замка, и потянул дверь на себя.
Кабинет, среднего размера комната, с двумя канцелярскими столами и десятком стульев, носил следы беспорядочной эвакуации. Посреди комнаты лежал лист бумаги с темным следом от женской туфельки, а на столе у стены, стояла чашка, наполовину полная. На коричневой поверхности жидкости, бывшей когда-то чаем, плавал островок сиреневой плесени.
Меня передернуло, я оглядел все столы и закутки кабинета, нашел еще две чашки, примерно в таком-же состоянии, и двинулся в коридор, в поисках туалета.