дымом, пламя. Эти уроды, которых я уделал бы всех, встреться с ними один на один, чуть не сожгли меня каким-то «коктейлем Молотова»!Головы, торчащие на балконе, откуда я только что спрыгнул, поняв, что вновь меня не достали, стали. Одна за другой, исчезать из поля зрения, и я вновь побежал. Вернее, попытался побежать, однако ноги перестали меня слушаться, просто подломились, накрыв меня, до самой макушки волной жара и боли. Наверное, я бы потерял сознание, если бы не отдавал себе отчета, что через несколько секунд из подъезда, один за другим, начнут выбегать мои преследователи и тогда жить мне останется несколько мгновений.Я попытался ползти, но ног не чувствовал совсем. Да и руки как-то ослабели, не вытягивая, мгновенно, ослабевшее тело. До соседнего двора оставалось преодолеть около тридцати метров, но, наверное, до своей машины я смогу добраться только при следующем перерождении, если оно конечно будет. Я повернул голову, осмотрелся и начал двигаться единственным доступным мне способом передвижения — покатился вбок, в густые кусты сирени, что местное домоуправление собиралось который год вырубить, по жалобе одной местной жительницы, якобы страдающей аллергией именно на запах цветов этого растения.Я вкатился под густую листву и, как червяк, отчаянно изгибаясь и почти теряя сознание от волны боли, стал пытаться втиснуться среди кустов. — Где он? Кто видел, куда он сдриснул7 — несколько человек, тяжело дыша, стояли буквально в паре шагов от меня: — Давай, ты туда, вы туда…- Ты, Мазай, что — обдолбаться успел, пока мы этого черта ждали? Через три минуты здесь менты будут и нас всех повяжут!- Давай посмотрим по кустам хотя бы здесь! Мы же барабулек не получим, если не найдем и не кончим его. Тем более, я четко видел, что я его зацепил! Он не мог далеко уйти!- Мозги ты свои зацепил, Дуремар, в момент своего пьяного зачатия! Если сейчас не свалим, нам всем кабзда придёт. Пошли бегом отсюда! Дуремар, тебя лично предупреждаю — если запалишь нас, лично тебя кончу! Пошел отсюда.Я лежал, не шевелясь в кустах, сжав в руке нож, понимая, что стоит только настырному Дуремару сделать шаг в сторону, и он увидит мою светлую футболку и тогда все будет кончено. Но случилось чудо, никто не полез в куст сирени, народ, что топтался рядом со мной, стал шустро разбегаться в разные стороны, и я позволил себе потерять сознание. Очнулся я от света фиолетовых мигалок, светящих прямо в глаза — несколько милицейских машин стояли у моего дома, а кто-то громко и дурашливо докладывал, очевидно,