Судя по тому. Что за все время из дома Димы никто не выглянул, ночевал сегодня он один. Собака его, огромный, но туповатый кавказец, продолжал бегать по блоку в дальней части заброшенного соседнего участка. Зачем его там разместил Дима я не знаю, да и не интересно это мне, я был занят другим.

Когда уставший и зевающий Дима, помахав ручкой последней уезжающей милицейской машине, запер ворота, и зябко ежась под накинутым на плечи ватником, двинулся в дому, досыпать время, оставшееся до утра, я встретил хозяина его же фразами:

— Привет! Удивлен?

— Э-э… — Дима растерялся и замер на месте: — Ты здесь откуда? Тебя же ищут везде!

— Везде, только не на твоем дворе. Садись на землю, поговорим. Только говори тише, договорились?

— А если не договорились? — решил прощупать границу допустимого опер.

— Ты правду хочешь это узнать? — я был готов выстрелить в этого, якобы знакомого мне, парня. Никаких теплых чувств к нему я не испытывал. Более того, его друзья и старшие в его группе, пытались меня убить. Корпоративной солидарности к нему я также не испытывал. Поэтому, в случае любой опасности или неповиновения, спусковой крючок нажму в ту же секунду.

Расшифровки причастности используемого пистолета к Князеву и Варенникову я тоже не боялся. Посетив большой книжный, а затем, букинистический магазины на Красивом проспекте, я изучил раздел соответствующий раздел учебника судебной криминалистики, после чего купил серую брошюрку «Наставление по стрелковому делу. Пистолет образца 1930 года», и в своем убежище, поминутно сверяясь с наставлением, взаимно поменял затворы, ударники и курки у обоих пистолетов. Все-таки, «Макаров» проще и надежнее.

Очевидно, Дима понял, что он находится на самой грани, поэтому он перестал спорить и дерзить и уселся на землю, натянув вод зад полу ватника.

— За что Князь и Вареник убили Громова? — я говорил еле слышным шепотом, надеясь, что Плотников не опознает мой голос.

— Мужик, ты какую-то хрень говоришь… Откуда мне знать?

— Неправильный ответ. Еще раз соврешь, я тебя застрелю и пойду домой, пить вкусное пиво, жрать жаренное мясо и драть красивых телок, а тебя через два дня просто похоронят на кладбище, скажут два десятка красивых слов и забудут через год. Еще раз спрашиваю…

— Я от тебя впервые слышу, что его убили, а уж тем более…

Я поднял пистолет, направив его в лицо собеседника.

— Хорошо, я правда не знал, что они Громова хлопнули. Но они меня не во все посвящали…

— Насчет взрывчатки в курсе?

Дима отвернулся, помолчал, потом буркнул: — В курсе.

— Сколько человек вы взорвали?