От удара железнодорожным ломом в плечо, первый из жуликов, тот, что ловко тыкал в меня ножом, болезненно охнув, завалился на асфальт. Второй успел только крикнуть — «Да что ты не уймешься», как получил прямой толчок сапогом в середину грудины. Я весил побольше своего противника, да еще он не успел закрыться — мужика отбросило назад, и он приложился хребтом о бетонный выступ тоннеля и сполз по стенке.

— Нож и деньги, быстро…- я навис над первым противником, занеся свой лом, как какой-то гольфист клюшку для удара: — Достал и отбросил в сторону. Быстро!

— Все, все! — мужик сел и выставил вперед раскрытые ладони: — Победил, молодец. На, не подавись.

Из карманов были извлечены кошелек и ножик-финка с небольшим, но острым лезвием, причем бросил мою добычу жулик рядом с собой, сам же, застонав и прикрыв глаза, мужчина откинулся на другой бок.

Я, как клюшкой, зацепил свою добычу и отбросил ее в сторону, где и подобрал — неужели этот хитрован рассчитывал, что я буду присаживаться или наклонятся за трофеями непосредственно рядом с ним?

Сунув добычу в карман, я двинулся ко второму потерпевшему. Тот сидел, привалившись спиной к стене и безжизненно свесив голову.

— Бумажник и нож давай, отбрось от себя и не претворяйся, а то башку ломом снесу.

Пару секунд жулик не шевелился, но, как только я замахнулся ломом, тотчас же, матерясь, открыл глаза и, с ненавистью глядя мне в лицо, достал нож- «выкидуху» и бумажник.

— Ты, бомжара, хоть понимаешь, что тебе не жить? Мы тебя сегодня-завтра на «бану» поймаем, и на лоскуты порежем.

Стоило мне, освободив кошельки от наличности, двинуться в сторону своего места обитания, как первый из жуликов понес свою обычную пургу, обещая мне короткую, но полную ярких впечатлений, жизнь. Я сделал еще два шага, после чего задумался и вернулся.

— Повтори, что ты сказал?

— Глухой, что ли? Мы тебя лохматник завтра найдем, писалом твой банан отрежем и сожрать заставим… — бывший сиделец, сидя на корточках, улыбнулся мне широко и многообещающе.

— Отвечаешь?

— Отвечаю.

— И ты тоже меня искать будешь? — я повернулся ко второму, что сумел встать и стоял, пошатываясь и держась за стенку тоннеля.

— Отвечаю. Вот только здоровье поправим с корешом и весь ваш бомжатник наизнанку вывернем…

— Я испугался. — я новым ударом в плечо, снес мужика на асфальт, а потом опустил семикилограммовую металлическую дуру на колено и локоть.

— Эй, ты че беспределишь⁈ — пока второй жулик хватал ртом воздух, глядя на своего, катающегося по дорожке приятеля, что уже не орал, а лишь громко сипел, я успел добежать до него. Поняв, что беспредел продолжается, вор бросился бежать, но успел сделать лишь три шага — пущенная, как бита в городках, металлическая хрень, в печатавшись в многострадальную спину беглеца, снесла его с ног.