Но, к моему облегчению, вопрос меня впрямую не касался. Рядом со мной на широком ограждении сидел молодой парнишка лохопедского вида, с пластиковым «дипломатом» под боком. Судя по полустертым переводным картинкам, налепленным на черную поверхность портфеля, «дипломат» принадлежал еще папе паренька. Над парнем, поставив нечищеный ботинок почти в промежность лоховатого приезжего, возвышался худощавый мужичок самого алкашистого вида, которого обнимал за плечи, практически, его брат близнец, во всяком случае сизый нос, и застарелый перегарный выхлоп у второго алкаша присутствовал. Между тем, разговор «по-понятиям» продолжался.

Покаявшись, что он приезжий, и обстановку в городе совсем не знает, парень, и я вместе с ним, узнал, что местные смотрящие, доверенными лицами которых были два, нависшие над парнем, клоуна, постановили. Что каждый мужик, ступивший на землю воровского края, обязан вносить посильную лепту в дело воровского хода, на грев томящихся за колючкой пацанов, и другие, высокие цели. А тот, кто эти идеалы не разделяет, тот мусорок мастевый и разговор с ним может быть только один…

После этих слов оратор многозначительно похлопал себя по карману потертого пиджака и задал вопрос в лоб — стремится ли их новый знакомый поддержать правильных пацанов или…

Практически мгновенно, из-за пазухи парня был извлечен пухлый портмоне. Почетный вор добродушно сказал, что они сами посмотрят содержимое «лопатника», вручил замершему пареньку паспорт и аттестат, лежащие в бумажнике, и лишь после этого извлекли на свет пачку разноцветных купюр.

— А парень молоток, по-братски отстегнул… — грабитель отслюнявил примерно половину от денежной массы, после чего вернул хозяину полегчавший кошелек, довольно хлопнул своего приятеля по плечу. И уже забыв о страданиях своей жертвы, бодрым шагом двинулся в сторону развалин дворца культуры дорожников.

Я полежал еще пару минут, после чего, не справившись со своим желанием, подхватил свой вещевой мешок, сегодня служивший мне подушкой и бросился вслед хранителей воровских понятий.

Догнал грабителей я в самом удобном для разборок месте — напротив развалин. В ста метрах за нами светилась огнями многолюдная даже ночью площадь Основателя, с блеском, заставленных иноземным пойлом, всех цветов и стран происхождения, витринами круглосуточных киосков, «ночными бабочками» низшей ценовой категории и наглыми таксистами, готовых за сумму в размере денежной зарплаты, довести подгулявшего горожанина и гостя Города, в любую его точку или ближайшую подворотню, а тут была мрачная темнота и тишина.