— Вы что? Будете бить пожилого человека? — выпучила на меня свои глаза женщина: — Я сейчас же пойду в прокуратуру и все про вас расскажу пусть знают, что здесь работают не только взяточники, но еще и садисты!

— Да за долбала ты уже! — я не выдержал и со всей дури долбанул ладонью по столешнице: — Можешь валить, куда хочешь! Вот выбесит такая тварь с утра, а потом работай как хочешь! Налогов платит на три копейки, зато апломбу то сколько! 'Милиция живет на мои налоги, вы мне обязаны ноги мыть и воду пить!

Последнюю фразу я прокричал прямо в лицо опешившей дамочки, старательно передразнивая ее визгливый голос.

В кабинете повисла тишина. Кролик делал вид, что его нет, заслонившись от нас каким-то толстым журналом, типа амбарной книги, Снегирь успел под шумок выскочить из помещения. Женщина же плюхнулась на стул и смотрела на меня глазами бездомного котенка.

— Зачем вы так на меня кричите? — очень тихо прошептала она и из ее ярко-синих глаз выкатились две прозрачные слезинки. А дальше она дала волю своим чувствам, судорожно рыдая, заслонившись от меня ладонями, а я не знал, куда деваться — оказывается я ненавижу женские слезы. Из приглушенных слов посетительницы я понял, что это и есть счастливая наследница, получившая после кончины, горячо любимого, папочки кучу различных железяк — бульдозеров, тракторов и экскаваторов. И теперь, тридцатилетняя дочка, экономист по образованию, пытается продолжить папино дело — рулить полусотней грубых мужиков, которые желают только курить, пить, жрать и спать, но не желают выполнять договорные обязательства фирмы. И если она до первого сентября не сможет сдать свой участок трасы заказчику — «Городтеплоремонту», то на существовании ее фирмы можно будет ставить крест — после грандиозного скандала, который непременно воспоследует, на существовании фирмы можно будет ставить крест — никто с ней работать не будет.

Честно говоря, я сам не понял, как эта женщина оказалась сидящей у меня на коленях на диване, а я гладил ее по рыженьким кудряшкам и тихо шептал в розовое ушка, что все будет хорошо, я найду ей, ее долбаный экскаватор и она успеет выполнить план и спасет папино наследие.

— Да где вы его найдете? — женщина подняла на меня красное, распухшее от слез лицо: — Вы за деньги сразу после кражи ничего не нашли, а теперь найдете?

— Да какие деньги⁈ — я чуть не вскочил, но меня придавила приятная тяжесть женской попы.

— Ну как же? Я на третий день после кражи в этом кабинете чернявенькому такому пятьсот тысяч дала.

— А? Я надеюсь, что речь о рублях идет? — я встретился взглядом с неудачно вынырнувшим из-за обложки амбарной книги Кроликом: — Товарищ Клюквин, вы что-то знаете о деньгах?