На стене висел портрет Ленина. Под ним, за массивным столом, на крепко сбитых табуретках сидели тренеры во главе с Савелием Иннокентьевичем.

— Пришли! — прокомментировала Тамара наше появление, скорчив недовольную гримасу.

Старшая пионервожатая, сцепив руки за спиной, мерила штаб шагами, готовясь к разносу. Лева тоже был тут — стоял в уголку, совершенно подавленный. Склонил голову на грудь, переступал с ноги на ногу. Ха! Прямо невинное дитя. Он всем своим видом показывал, что виноват и в содеянном кается. Когда я зашел, пацан даже голову не поднял. Хорошо понимал, что пахнет жареным. Ничего, пусть понервничает, это ему только на пользу пойдет.

Тома одарила меня таким взглядом, будто я во всей этой истории и есть главный зачинщик. Про мое самочувствие она даже не спросила, видно, успела разузнать через Аллу.

Роман Альбертович молча последовал к столу, но занимать стул не стал, по-пижонски уселся на столешнице, скрестив руки на груди.

— Явились, не запылились, — парировал, наконец, Роман и улыбнулся Томе.

На стене слева висело старенькое лопнувшое зеркало, в нем я увидел собственное отражение. В ноздре ватный тампон, губа вымазюкана зеленкой, на подбородке и лбу ссадины, начавшие запекаться. Хе, герой.

— Полюбуйтесь на него, — Тома всплеснула руками. — Вот к чему приводит разгильдяйство! И это в нашем замечательном лагере, в котором зарождаются свои традиции и чтут пионерские правила и принципы…

Он замолчала, поежилась и добавила уже чуть ли не шепотом и будто не нам, а некоторым избранным присутствующим:

— Такими темпами дети друг друга скоро вообще поубивают…

Директор, сидящий по центру стола, густо закашлялся. У Савелия Иннокентьевича была привычно красная рожа, на лбу блестели бисеринки пота. Занят он был тем, что нервно растирал колени, покачиваясь взад-вперед.

— Ну вы тоже, такое скажете, явно преувеличиваете и приукрашиваете…

Он захотел промочить горло и потянулся к стакану с чаем, что стоял на столе. Стакан был воткнут в металлический подстаканник, такой, как выдавали в поездах.

— Так, ну, раз мы, наконец, в полном сборе, — Тома обвела присутствующих взглядом, удовлетворенно кивнула. — Начнем!

Я заметил, что старшая пионервожатая то и дело чешет локти, где от переживаний, видимо, у нее уже появилась сыпь — красненькие точки и островки. Ну неудивительно, с такими-то детками, никаких нервов не хватит. Все тренера сидели с невеселыми лицами и не спешили ничего начинать, потому Тома взяла инициативу в свои руки. Вышла на середину «штаба» и по-деловому уперла руки в боки.