— Когда сюда шёл, видел, дымили у столовой, — признался Сеня.

— Ясно, — задумчиво протянул я. — Не в службу, а в дружбу, сходи в корпус, там у меня перчатки лежат.

— Какие ещё перчатки? Ты замёрз?

— Боксерские.

Сеня, конечно, и так догадывался, какие, но теперь окончательно переменился в лице и даже чуть не попятился.

— Э… зачем тебе сейчас боксерские перчатки, ты че?

Сеня все еще пытался втягивать пузо, но контролировать все время живот получалось слабо, потому рубашка незаметно вылезла из шорт и торчала дыбом, как навес над животом.

— Надо, Сеня, надо… — хмыкнул я.

— Ладно… — коротко кивнул толстяк, поправил рубашку. — Мне что за это будет?

Я достал конфетку, полученную от Тамары.

— Держи.

— Одну всего? — заныл Сеня.

— Как знаешь, могу Шмеля попросить….

Сеня помялся для виду, переступил с ноги на ногу. И наконец выхватил конфету.

— Добря! Схожу.

Я среагировал на необычное слово:

— Сенька, ты белорус?

— Минск! Беларусия, — гордо сообщил толстяк.

Ну и, не откладывая дело в долгий ящик, раскрыл фантик и сунул конфету в рот. Начал с довольным видом жевать, а перед тем как пойти в корпус, прищурившись, спросил:

— Ты че, махаться с Львом прямо на дискотеке собрался? Ну ты, Миха, отбитый!

Кажется, первый испуг у него уже прошёл. Я в ответ только загадочно улыбнулся. И не в первый раз поймал себя на мысли, что лицо Сени кажется отдаленно знакомым. Может, действительно на Алена Делона похож? Ха!

Самоцветы сменились Леонтьевым, а тот Аллой Пугачевой. Когда заиграл «Арлекино», девчонки озорно захлопали. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, в середине семидесятых эта песня гремела суперхитом. С другой стороны, я знал, кто ее поет, и от услышанного были несколько иные впечатления, чем раньше.

Ну а потом Тамара, почему-то временно выступавшая диджеем дискотеки, врубила супер-популярного Антонова. Приятный голос молодого артиста затянул: «… для меня нет тебя прекра-а-а-асней», объявляя начало медленному танцу.

Что такое медленный танец на дискотеке — рассказывать никому особо не нужно. Самая долгожданная часть, причем неважно — четырнадцать тебе, тридцать или шестьдесят. Парни тут же разбрелись по площадке, приглашая девчонок на медляк. Те смущались, краснели, но ждали приглашения и с удовольствием его принимали. Правда, гимнасток на всех хватало, но тот же Шмель быстро подсуетился и уже кружил в медленном танце с одной из девчонок. Со свойственной ему беспардонностью что-то нашептывал девчонке на ухо. Та хихикала ему в плечо.

Мне пары не досталось, да я особо и не искал. Потому решил, что просто потанцую, сунув руки в карманы спортивных штанов и медленно покачиваясь из стороны в сторону. Но «неприятности» настигли меня сами.