— Слушай, мне все эти ваши «главные-не главные» по большому барабану, — ответил я. — Я сюда приехал не для этого. А что до твоих местных дружков — так как бы еще тебе перед ними отвечать не пришлось, когда они поймут, что это не я в чужие дела влез, а ты требуешь того, что тебе не положено!

— Это ты, что ли, будешь решать, что здесь кому положено? — осклабился Первый.

— Не, ну ты действительно, это… поаккуратней бы, — поддакнул Второй.

Вся эта трагикомедия уже начинала меня утомлять. Я просто хотел дойти с речки домой, поужинать и лечь спать. Мне действительно были по барабану все эти разборки малолеток, кто из них круче кого — мне даже от самих разговоров на эту тему становилось невыносимо скучно и тоскливо. А тут, значит, приходилось стоять и доказывать, что мне плевать с высокой колокольни на их местную иерархию, в которой я все равно ни малейшего участия принимать не собирался. Они-то думают, что вокруг них весь мир крутится. Жалко только, что сам мир об этом даже не подозревает.

— Третий раз спрашиваю: вам понятно, что ко мне лезть не стоит? Я никому не мешаю, но и себе никому мешать не позволю.

— Тебя мой дядя Витя убьет и папаше твоему морду еще разобьет, — с ненавистью прошипел он.

— Да-да, он, между прочим, сидел! — поддакнул Второй, пробуя разогнуться. — Он знаешь какой матерый, тут его все боятся, и тебе тоже кранты!

О как. От местных пацанов перешли уже к угрозе родственниками. Как-то уж совсем несолидно пацанам, считающим себя уже взрослыми, привлекать к своим разборкам старшую родню. Впрочем, уже по тому, что он с такой скоростью перебирал всех, кто может за него впрячься, говорило, что как минимум половина из этих угроз — тупые понты. Но мне выслушивать все это было уже неохота. Надо заканчивать с этим цирковым представлением для одного зрителя.

— То есть все-таки непонятно, — вздохнул я и вдруг резко на них замахнулся. Те вскрикнули от испуга и дали деру.

Я даже рассмеялся, насколько легко у меня получилось их прогнать. Хотя вообще-то это обычная история. Такие деятели всегда горазды только пальцы гнуть, а как доходит до дела — сразу «ой, я ни при чем» и «меня-то за что». Вот и эти двое — когда я, то есть настоящий Мишка, был слабым и не мог дать отпор — они лезли. Издевались, самоутверждались за счет слабого. А теперь — стоило один раз получить по пузу, сразу наложили в штаны и оперативно скрылись с места происшествия. А я ведь даже ничего толком и сделать не успел.

Конечно, оставалась угроза этого пока мне неизвестного дяди Вити. Связываться с зеками — так себе удовольствие. Но, с другой стороны, если он действительно бывалый сиделец, то у него все-таки должны действовать какие-никакие понятия. И, разобравшись в ситуации, разбираться он не полезет. Во всяком случае, должно хватить на это его зековских мозгов, если только он их не окончательно пропил.