Я покрутил перед собой рукой, в которой держал шахматную доску. Вот же не сообразил — надо было разбить эту доску о башку этого Первого. И его бы усмирил надолго, и играть бы теперь было нечем. А теперь все-таки придется садиться за шахматы — и чем это все закончится? Ладно, буду играть как есть — все равно ничего другого мне уже не остается. А там на месте разберемся и куда-нибудь вырулим.

Дома алкогольное застолье уже закончилось, и вовсю шло чаепитие с пирогами. Когда я вошел, мама с тетей Машей как раз обувались у порога.

— Куда вы собрались? — с напускным весельем спросил я.

— Да пойдем пройдемся, — откликнулась тетя Маша. — А то мамка-то твоя все в городе да в городе, леса сто лет не видела. Поди забыла уж, как и деревья-то выглядят!

— Ну про деревья — это ты загнула, конечно, — улыбнулась мама. — Но вот воздух у вас здесь и вправду какой-то особенный. Как говорится, хоть ложкой ешь. Он даже как-то опьяняет, что ли — я только вышла из машины, вдохнула — и аж голова закружилась!

— Тогда тебе можно и не выпивать за столом-то, — хохотнула тетка. — Чего продукт зря переводить, если тебя от воздуха так качает!

— Ой, скажешь тоже, — отмахнулась мать, — тебе лишь бы языком поболтать. Пошли уже, экономщица ты наша!

Они захохотали и вышли на улицу. Я оставался один на один с отцом. В какой-то степени это было даже лучше. Двум мужикам всегда легче между собой о чем-то договориться, чем если в это будут вмешаны еще и женщины. В конце концов, наплету чего-нибудь насчет того, что бокс вытеснил в моем сознании все остальное, и отец, скрепя сердце, согласится. Он ведь сам радовался, что я нашел себя, так что…

— Расставляй, — весело распорядился отец, увидев в моих руках шахматы и потирая руки в предвкушении. — Не забыл еще со своим боксом-то?

— Да нет, — сказал я, подумав при этом, что хорошо бы для начала хотя бы вспомнить, какая из фигур как ходит. Блин, а ведь мне наш Григорий Семенович даже методичку какую-то дарил как шахматисту! Не подумал вот — а надо было бы ее раскрыть да почитать. Ну или хотя бы пробежаться по диагонали. А теперь вот сиди и выкручивайся.

— Ну что, — торжественно сказал отец, победоносно взглянув на меня. — Давай-ка для начала отыграем защиту Нимцовича. Сделаем полузакрытый дебют!

Я посмотрел на него, как баран на новые ворота. Миллион вопросов роились в этот момент у меня в голове. Кто такой Нимцович? Что такое его защита? Что такое дебют, я интуитивно понимал, но что значит «полузакрытый»? Значит, бывает еще и полностью закрытый или на две трети? А как можно сделать первый ход закрытым?