Я понял, что если буду размышлять над всеми этими вопросами, то просижу за этой доской до утра. Поэтому, недолго думая, я взял первую попавшуюся фигуру и куда-то ее передвинул. Кажется, я где-то видел, как вот таким образом начинают партию.

Отец удивленно уставился на меня:

— А-а, — наконец сказал он. — Значит, ты решил отыграть защиту Алехина и сыграть в полуоткрытую, а не в полузакрытую. Ну что ж, ладно, хозяин — барин. А я тогда тебе вот так! — и он сделал ответный ход.

«Лошадью ходи» — раздался в голове сиплый голос из знаменитого советского фильма. В общем-то, это была здравая идея — конь был единственной фигурой, чью траекторию я знал хотя бы теоретически. Поэтому я мысленно начертил от правого коня искомую букву и переставил фигуру на получившуюся клетку. Отец удовлетворенно кивнул — значит, ход получился правильным. Но теперь меня ожидала главная засада: как ходить дальше-то? Не могу же я всю партию действовать одними конями: их всего два, и, скорее всего, их обоих скоро убьют. Я напрягся в ожидании следующего хода и с тоской смотрел, как отец передвигает свою фигуру.

К моему облегчению, отец воспринял мою задумчивость по-своему и, видимо, решив, что я сомневаюсь в выбранной тактике, принялся мне объяснять:

— Смотри, Миша, в чем тут главная хитрость? Основная идея защиты Алехина — это фигурная игра и контратака пешечного центра. Выбрав эту тактику, ты добровольно уступаешь центр и теряешь несколько темпов. Но зато в дальнейшем все это приводит тебя к стойкому и серьезному позиционному преимуществу. И когда ты…

Договорить отцу помешал настойчивый стук в дверь.

— Черт, — досадливо поморщился отец. — Кого там еще принесло так некстати…

«А по-моему, очень даже кстати», — подумал я. «Надеюсь, что этот кто-то спасет меня от этого шахматного позорища».

Но незваный гость, похоже, означал времяпровождение гораздо более неприятное, чем игра в шахматы. Хотя и более привычное мне. дело в том, что за дверью, судя по репликам отца, стоял тот самый отчим Первого утырка, дядя Витя. Перегар от него шел такой, что уже через полминуты стало нечем дышать даже в комнате, где я сидел, хотя дальше сеней он не продвинулся.

— Слышь, ты, в натуре, ты че, вообще берега попутал? — донесся до меня его хриплый голос.

Я выглянул из комнаты. Быдловатого и весьма опустившегося вида пропойца с блатными наколками на руках тряс за грудки моего отца. Не нравятся мне такие картины, ох как не нравятся.

— Слышь ты, але! Отца не трогай! — крикнул я.

— Миша, уйди в комнату! Я сам разберусь, не вмешивайся! — отозвался отец.