— Сеня, поздравляю, — тихонько толкнул его я.
— А? Что? — Сеня даже вздрогнул, как будто его, задремавшего где-то на мероприятии, резко разбудили.
— Поздравляю, говорю, — повторил я.
— Да ладно! — не поверил Сеня. — А я думал, я ослышался! Специально стою и говорю себе, что это не я, чтобы мания величия не началась!
Я засмеялся. Всё-таки, несмотря на очевидные — и очень солидные! — успехи, Сеня ещё не до конца изжил в себе неуверенность. Хотя в каких-то экстренных ситуациях он умел собираться и переть напролом — или, наоборот, хитрить и выискивать какие-то неочевидные ходы, как тогда, на турнире в Раменском — но все же зачастую казалось, что он будто бы пытается убедить себя и других в том, что все его успехи случайны. Хотя таких случайностей в спорте не бывает, уж я-то знал это как никто другой.
Но на этом сюрпризы не закончились.
— А теперь — главная интрига! — объявил Григорий Семёнович. — Поскольку у нас тут в одной категории образовалось сразу два победителя, — он многозначительно посмотрел на меня и моего соперника, — то нам нужно определить, кто из вас, ребята, поедет как основной участник, а кто — запасным. Как вы понимаете, обоих сделать основными участниками мы никак не сможем, даже если очень сильно захотим. Поэтому вас ждёт ещё одно, финальное испытание.
— Снова какой-нибудь хитрый спарринг? — спросил я.
— Нет, — улыбнулся Григорий Семёнович.
Глава 20
Что бы ни придумал на этот раз для нас Семеныч, было еще одно обстоятельство, которое могло повлиять на ход финального испытания. Именно из-за него я не смог набрать в спарринге больше очков, чем мой соперник. В какой-то момент я так увлекся, что сделал резкое и не очень удачное движение и вдруг ощутил резкую и сильную боль в кисти правой руки. Поскольку сама рука продолжала двигаться, то я сделал вывод, что с самим суставом все в порядке. Значит, вариант мог быть только один — связка… И в перерыве, когда я осторожно ощупал и осмотрел свою руку, этот предварительный диагноз только подтвердился.
Самое плохое, что все это произошло прямо на глазах у моего соперника. Теперь он знал о моей травме, знал мое слабое место, на которое можно надавить. Не то чтобы он был таким уж подлым человеком, но все-таки спорт есть спорт. Это — состязание, и редко какой спортсмен упустит возможность сыграть на слабых сторонах соперника, если они ему известны. А тут — такой для него подарок: не просто слабая сторона, а настоящая травма! Конечно же, он, как и любой спортсмен, прекрасно знал, что если потянута связка, то малейшая нагрузка на сустав — да достаточно просто резко повернуть кисть! — и все тело пронзает сильнейшая боль. О каком полноценном бое в таком случае вообще может идти речь? Добраться бы до кровати и вколоть какое-нибудь обезболивающее — вот и все мечты… Так что теперь ставки для меня резко рванули вверх.