— Да это… это не мое, — постепенно возвращаясь в реальность, произнес боксер.
— Ага! Ну естественно, не твое! Папы Римского! — проревел тренер. — Только почему-то только тебя с этой бутылкой видели. Все, марш отсюда на свою полку, и чтобы я тебя до самых сборов не видел и не слышал!
.
Глава 8
Глупо было бы ожидать, что приключение с бутылкой самогона в туалете просто так сойдёт Бабушкину с рук. Что свердловчане просто забудут это как невинную шутку. Не знаю, как Денис, а я с напряжением ожидал неминуемой развязки. Хотя лично я и не участвовал в самом конфликте — в конце концов, это не мне конкуренты козни строили, а на вокзале я просто подоспел к своему вроде как товарищу — но по опыту этой жизни я уже знал, что рядом с Бабушкиным совсем необязательно лично во что-то встревать. Достаточно просто находиться рядом, и ты хочешь — не хочешь, а окажешься в какой-нибудь истории. Да и потом, мне очень не хотелось, чтобы эти долгожданные сборы, на которых должно было решиться так много, превратились в бесконечные разборки между динамовцами из разных городов.
Долго ждать развязки мне не пришлось. Вскоре тренеры успокоились и улеглись дремать на своих полках, ребята-боксеры снова занялись каждый своим делом и казалось, что никто ни на кого не обращает внимания, что все уже десять раз позабыли, что здесь что-то происходило. Но когда Денис Бабушкин отправился в туалет, за ним тотчас же проследовали те самые пацаны, что пристали к нему на вокзале. Я как бы невзначай пододвинулся поближе и осторожно выглянул. Впрочем, поскольку наше «купе» находилось в непосредственной близости от туалета, то здесь все было прекрасно слышно даже из-за двери. Тем более что ни одна, ни другая стороны в выражениях не стеснялись и своих эмоций не сдерживали.
Пятеро боксеров прижали Бабушкина к двери между вагонами, не давая ему возможности ни пройти в туалет, ни вернуться в основную часть вагона.
— Ты чё, козел, совсем страх потерял? — заорал главный.
— Страх? — недоуменно переспросил Денис. — Это кого мне тут бояться, тебя, что ли?
— А, ты еще не понял, кого бояться, — продолжал орать паренек. — Ты, сука, сейчас всех начнешь бояться! Вообще всех, понял? Будешь ходить и оглядываться, как бы кто-нибудь рядом не оказался!
— Ух ты какие мы грозные! — передразнил его Бабушкин. — Ты кого пугать-то вздумал? Меня и не такие еще напугать пытались. Ничего, живу себе спокойно.
— Пока живешь, — ответил свердловец, делая особое ударение на слове «пока». — Ты, похоже, вообще берега попутал, да? Не врубаешься, на кого тут пасть свою разеваешь?