«Жди откровений» — вспоминаю я где-то подсмотренный приём, позволяющий психологу разговорить пациента. Чтобы не выглядеть совсем жалко, в своём безмолвии, задаю мучающий меня вопрос.

[Манхи, а ты по субботам не учишься?]

Манхи, по возрасту, школьница. Ей положено ходить в школу. А в Южной Корее, я где-то вычитал, процветает махровая шести, а то и семидневная кабала для всех. От мала, до велика. Какие уж тут развлечения? Хотя, может у неё каникулы, или это моё подсознание протестует, устраивая пятидневку, по заветам Ильича?

Девочка, как ни странно, на мой вопрос не обижается.

— Ой, Лира, у нас занятия по субботам давно отменили. После того, как, целая группа учеников украли лодку, уплыли на ней в океан и там покончили с собой, доведённые до отчаяния непосильной нагрузкой. Ребят не вернуть, но они, своей жертвой, прекратили самоубийства. Ты знаешь, я бы не смогла, наверное, столько учиться, при старом графике. Бр-р-р!

«Даже так? Доведённые до отчаяния учёбой? Не, у нас в школе тоже не мёдом намазано было, но чтобы кто-то убивался из-за математики — такого не припомню. И говорит она серьёзно, о вещах, не принятых к открытому обсуждению в обществе. Скорее всего, слова не её. Слишком взрослые суждения, особенно, насчёт жертв. Промывка мозгов?»

У Манхи тренькает телефон, оповещая о входящем сообщении. Девочка бросает взгляд на его экран, затем, переводит его на меня, и произносит:

— Мама зовёт ужинать. Идём, сегодня у нас праздничный стол, в твою честь!

«Ужин — это хорошо» — решаю, следуя за подругой. Моему растущему организму требуется чаще, чем обычно, пополнять пищей «бурдюк», именуемый желудком. И он, уже продолжительное время требует свою порцию.

— ЛиРа, ты почему ничего не ешь? — обращается ко мне ЁнСо.

Вопрос, конечно, хороший. Почему европейской девочке кусок не лезет в горло, того, что в Корее принято считать пищей? В больнице, у меня была диета, но вне её, никто не озаботился спросить о моих предпочтениях. Первое же блюдо, с которого я неосторожно «снял пробу», оказалось ядрёно острым. Остальные, ничем от него не отличались — будь то кусочки мяса, плавающие в, странного вида, соусе, или овощи, щедро приправленные специями. Даже, обыкновенная лапша, на вкус оказалась малосъедобной. Но это всё цветочки. Что ответить женщине, взявшей на себя ответственность за мою тушку? Ответить, чтобы не обидеть людей, расстаравшихся приготовить столько блюд в твою честь? Вот это проблема. После недолгих колебаний, решаю «будь что будет», и, отстучав что-то вроде: «Извините, я задумалась», задержав дыхание, принимаюсь запихивать в нутро содержимое своей тарелки, надеясь, таким образом, перехитрить желудок.