Вернулись из Тбилиси Леша и Фердинанд Шалвович. Леша в бурке и папахе, а Фердинанд с презентом для меня: три дирижерские палочки (одну он достал в Тбилисском оперном театре, а две – из сандалового дерева – ему сделали по образцу на мебельной фабрике). Он вручил подарки и спросил у Мананы – теперь-то можно меня пригласить пообедать? Манана опять отказала.
Кина не будет
Когда мы остались одни, я сказал:
– Леша, я тут подумал… А что, если наш герой не со стройки приехал, а из тюрьмы убежал? Это уже драматургия, напряжение хоть какое-то будет.
– Это тебе Витька Конецкий проболтался?
Оказывается, на самом деле все так и было. Рассказ Леша написал о себе. Он попал в тюрьму за хранение огнестрельного оружия (у Леши был пистолет, который остался после отца, и кто-то на него донес) и сбежал только для того, чтобы увидеть любимую девушку. И приехал в Гагры, где она была на спортивных сборах. Девушка не знала, что его посадили
и он в бегах, и Леша ей ничего не сказал. Когда сборы кончились, Леша сам, добровольно вернулся обратно в лагерь. Был суд, и ему добавили срок.
– Давай так и напишем.
– Ага. Герой советского фильма – беглый каторжник. Кто это пропустит? – сказал Леша. – Гия, я тоже подумал. Тебе нужен другой сценарист. И делайте с рассказом что хотите. А я – пас! Мне вообще этот рассказ уже осточертел. Я его написал, его напечатали – и баста! Я рыбак. Уйду в море треску ловить.
Все стало ясно – сценарий мы не пишем. Пора возвращаться.
Между прочим. По Лешиному рассказу можно было снять неплохой фильм: там была мысль, хорошие диалоги… Да и снимать не в Баренцевом, а на курорте. И Пырьев поддерживал… Но я могу снимать только такой фильм, который хочу посмотреть сам. У меня два кота – кот Афоня и кот Шкет. Сейчас я это пишу, а они дрыхнут – один в кресле, другой на диване. Потому что они так хотят. А когда захотят, уйдут на кухню. Но только когда сами захотят, потому что котов невозможно заставить делать то, чего они не хотят. Так и я. Если мне неохота смотреть этот фильм, то никто, даже я сам, не может заставить меня его снимать.
Между прочим. По Лешиному рассказу можно было снять неплохой фильм: там была мысль, хорошие диалоги… Да и снимать не в Баренцевом, а на курорте. И Пырьев поддерживал…
Но я могу снимать только такой фильм, который хочу посмотреть сам.
У меня два кота – кот Афоня и кот Шкет. Сейчас я это пишу, а они дрыхнут – один в кресле, другой на диване. Потому что они так хотят. А когда захотят, уйдут на кухню. Но только когда сами захотят, потому что котов невозможно заставить делать то, чего они не хотят.