Когда зал опустел, вбежали охранники с фонариками и побежали по рядам, проверяя, нет ли бомбы. А потом появился Фидель Кастро. Алексеев нас познакомил. Фидель сел рядом со Скобцевой и стал расспрашивать ее о советском кино. К нему подбежал один из охранников, начал что-то говорить. Фидель отмахивался, охранник настаивал, теребил его за плечо. Тогда, чтобы не беспокоить Скобцеву (она сидела между ним и проходом), Фидель легко перемахнул через спинки кресел в проход другого ряда и быстро ушел. Алексеев объяснил, что где-то высадился американский десант и Фидель поехал воевать.
В следующий раз я попал на Кубу через двадцать лет. Ржавые машины, обшарпанные отели и пустые магазины. Мы тогда говорили, что у нас в магазинах ничего нет, – и были не правы. Хотя бы веревка, мыло, гвозди, – но что-то обязательно было. А вот на Кубе в магазинах действительно ничего не было. Ничего – кроме продавца.
Но люди такие же приветливые и жизнерадостные, как раньше.
В посольстве был прием по случаю 7 Ноября. Приехал и Фидель. Его сразу же окружили работники посольства, все очень высокого роста, чтобы не ниже Фиделя. Ко мне подошел мой старый знакомый Альфредо Гевара.
– Куба си! Янки но! – улыбнулся он и подмигнул.
Я виновато развел руками (чуть позже расскажу почему).
– Пойдем к Фиделю. Он будет рад тебя видеть, – сказал Альфредо.
– Он меня не узнает. Мы встречались двадцать лет назад, и смотрел он не на меня, а на Скобцеву.
– Фиделю достаточно взглянуть один раз, и он на всю жизнь запомнит. Пошли.
И он сквозь охрану провел меня к Фиделю Кастро.
– Узнаёшь?
Фидель, поседевший, но по-прежнему обаятельный, посмотрел на меня сверху вниз, затянулся сигарой и сказал:
– Фильм про маленького мальчика.
Узнал.
Между прочим. В 1963 году в Москве я случайно встретил на улице Альфредо Гевару, и тот пригласил меня на прием по случаю Дня Кубинской революции в ресторан «Прага». Я надел черный костюм, галстук и пошел. В вестибюле, наверху, у лестницы гостей встречал кубинский посол, молодой человек лет двадцати пяти, и его приближенные. Я пожал им руки и вошел в зал. Огляделся. Народу много, а знакомых, кроме Альфредо, – нико- го. Видно, я попал на прием не моего ранга – повыше. К столам не протолкнешься, почему-то на всех приемах, даже в Кремле, у столов обязательно толкучка – такое впечатление, что гостей дома неделю не кормили. Вышел в вестибюль, закурил. Стоял напротив посла. Посол улыбнулся мне. Я – ему. И тут охрана засуетилась, распахнулась дверь, и в вестибюль стремительно вошел маршал Советского Союза Семен Будённый. А за ним высшие лица государства, члены Политбюро: товарищи Микоян, Подгорный, Гришин, Фурцева… Будённый поднялся по лестнице прямо ко мне, обнял, расцеловал и поздравил: – С праздником тебя, камрад! Куба си – янки но! А за ним и все остальные товарищи пожали мне руку, сказали: «Куба си – янки но!» – и прошли в зал. Немая сцена. Я смотрю на посла. Он – на меня. Я развел руками – и слинял.