Бабушка Бута – Мария Георгиевна Месхи
Сестра Буты с мужем
Каждую субботу приходил сын Буты, средний брат мамы Леван, и клал Буте под подушку деньги. А мы потом у нее выцыганивали почти все на кино, мороженое и семечки. Бута никогда не отказывала, но больше всех получал Джиушка (он был сиротой, и Бута его не только любила, но и жалела). А Верико жаловалась маме, что Бута окончательно разбалует детей.
Дядя Миша
Иногда, когда приезжали родственники, мне стелили в зале. Там на стенах висело много картин. Особенно мне нравилась картина Пиросмани – белые барашки на темном склоне. Когда я вспоминаю дом Верико, я всегда вспоминаю этих барашков, освещенных луной.
Но спать в зале я не любил. Потому что каждый раз ровно в 6 утра в кабинете Чиаурели, двери которого выходили в залу, начинал петь Карузо: это дядя Миша проснулся, поставил свою любимую пластинку и уже начал что-то мастерить.
В его кабинете, кроме письменного стола и стеллажа с книгами, стоял рабочий стол с инструментами, тисками и токарным станком. Он все время что-то мастерил: то мебель для загородного дома, то нарды. И меня к этой деятельности приобщил: под руководством дяди Миши я выточил мундштук из плексигласа, который потом подарил Буте.
Верико Анджапаридзе и Михаил Чиаурели. 1920 год
Сын зеленщика Михаил Чиаурели в жизни добился многого. Он был скульптором, киноактером, режиссером, слесарем, плотником, хорошо играл на гитаре и очень хорошо, профессионально, пел: и романсы, которых он знал бесчисленное множество, и оперные арии (он занимался в консерватории вокалом).
Когда я говорю, что на мое творчество оказал огромное влияние Михаил Чиаурели, многие удивляются, что может быть общего между постановщиком фильма «Падение Берлина» и режиссером фильма «Я шагаю по Москве»… Но они никогда не видели первые фильмы Чиаурели «Хабарда» и «Последний маскарад». И главное – не слышали его рассказов. Рассказчиком дядя Миша был потрясающим, второго такого я не встречал. (Я уже писал, что одна из его историй – про директора – целиком вошла в фильм «Не горюй!».)
Дядя Миша рассказывал обо всем с юмором. Даже об очень грустном.
Из рассказов Чиаурели. Когда умер старый Эдишер, Чиаурели был за границей. До Тифлиса добрался в день похорон. Заходит он в свой двор, посредине двора – стол, на столе – гроб, вокруг на некотором расстоянии стоят родные и друзья. На ступеньках веранды музыканты: зурна, доли
(барабан) и певец Рантик – из хинкальной на Плеханова. Зурна выводит печальную мелодию, и Рантик тоненьким фальцетом поет.
Около гроба сидит мать дяди Миши, вся в черном, голова опущена, лица не видно. Дядя Миша подошел к ней, обнял – и почувствовал, что она мелко-мелко дрожит. «Плачет, конечно».