Как-то после съемки Настя Вертинская сказала, чтобы я был повнимательнее с этим длинноволосым юношей: он курит анашу. На следующий день во время перерыва я отвел парня в сторонку:
– Ты что, куришь наркотики?
– Да, – сказал он.
– Зачем? Это же очень вредно.
– Я хочу стать режиссером.
– А при чем здесь?..
– Каждый настоящий режиссер должен принимать наркотики.
– Ну, это не факт, – сказал я. – Я вот не принимал и не принимаю. Ну, что ты отвернулся?
– Георгий Николаевич, – сказал парень, – если честно – ну какой вы режиссер!
И он мне поведал, что еще не решил окончательно стать режиссером. Потому что, может быть, он поедет в Индию и станет там буддистом. «Господи, – подумал я, – сколько мусора у парнишки в голове!»
После работы в нашей съемочной группе его взяли на «Грузию-фильм». Он работал помрежем, ассистентом режиссера, иногда снимался. Я его видел в детективе Тито Калатозова, сына Михаила Калатозова, – там наш парень играл какого-то заросшего бородача.
Года через три в моей московской квартире раздался звонок. Открываю. Стоит аккуратный молодой человек, по виду – молодой дипломат: в костюме, белой рубашке, при галстуке и коротко стриженный. Тот самый парень. Он приехал поступать во ВГИК и хотел бы со мной проконсультироваться.
– А это вам, – он поставил на стул коробку с бутылками дорогого коньяка. – Папа просил передать!
– Консультироваться приходи, – сказал я. – А это забери.
Вернул ему коробку, и парень пошел вниз по лестнице. Не успел он спуститься на два пролета, как на моем этаже остановился лифт, и из него вышли Бондарчук и чешский посол. А у меня ни грамма выпивки!
– Эй! – крикнул я парню: – Подожди!
Догнал его и взял пару бутылок. Это была первая и единственная взятка в моей жизни.
– Завтра заходи, я верну.
Но он не пришел. И больше я этого парня не видел. Слышал, что во ВГИК он поступил, но не доучился и вернулся в Тбилиси. А еще мне рассказали, что через какое-то время он стал священником, служил в приходской церкви. А потом взял на себя чужую вину в серьезной политической истории (об этой истории я говорить не буду – слишком болезненная для многих тема). И его расстреляли.
Уж лучше бы он в Индию тогда уехал, голубоглазый…
«Амаркорд»
Фильм «Не горюй!» первым, как всегда, смотрел ОТК [7] . Сдавала фильм звукооператор Инна Зеленцова. Вышла после просмотра и сообщила:
– Минервин сказал, что картина гениальная.
Приятно. Минервин – опытнейший звукооператор.
И дальше всем фильм нравился. Не понравился «Не горюй!» только троим – одной красивой художнице (она полюбила меня за смелость после фильма «Тридцать три», а после «Не горюй!» разлюбила) и двум кинорежиссерам – Леониду Гайдаю и Сергею Параджанову.