– Не могу. Съемки.
– Скажи, что заболел! Пропадаю, спаси, будь другом!
И Женя прилетел. Вырвался всего на три дня – больше не смог: группа «Чайковского» улетала во Францию. Чтобы уложиться в этот срок, пришлось работать круглосуточно и значительно сократить роль Солдата. Вычеркнули его из сцены «Леван с больными мчится спасать Бенжамена». И из «Тризны». Тогда я очень переживал, что солдата в этих сценах нет. А сейчас привык.
Когда съемки фильма кончились, я пошел к Бондарчуку и положил перед ним договор:
– Вот здесь написано про штрафные санкции. Что будем делать?
Бондарчук достал две трубки:
– Одну из них мне подарил Лоуренс Оливье. Она очень дорогая.
– А которую он подарил?
– А это ты сам решай.
Я долго думал, выбирал то одну трубку, то другую…
В этот день так и не выбрал. На следующий день Бондарчук опять положил передо мной две трубки:
– Одну из них подарил мне Юл Бриннер (Бондарчук снимался с ним в югославском фильме).
Я опять выбирал-выбирал, так и не выбрал.
А на третий день Бондарчук достал всего одну трубку и дал мне.
– А эту кто подарил?
– Никто. Я ее сам купил. Это моя любимая трубка, и поэтому я дарю ее тебе.
Мальчик на мыло
Племянника Бенжамена Варлаама нашли так: выбирали натуру, ехали по Хлебной площади, и я увидел из окна машины рыжего носатого мальчишку. Говорю Дато Кобахидзе:
– Вон Варлаам. Познакомься с ним.
Дато пошел к мальчишке. Мальчишка убежал. Дато побежал за ним. Вернулся – держится за лоб: мальчишка засветил ему половой щеткой между глаз.
Мы запомнили, где наш Варлаам живет, и вечером поехали разговаривать с родителями. Договорились.
Оказывается, мальчик так сурово обошелся с Дато потому, что родители строго-настрого запретили ему разговаривать с чужими людьми, припугнув, что чужие забирают доверчивых мальчиков и варят из них мыло.
В первый же съемочный день я забрал Варлаама с собой обедать. Обедать я ездил к Верико: после желтухи мне была прописана строгая диета, моя жена Люба даже приехала из Москвы, чтобы мне готовить.
Пообедали мы в зале и вернулись на съемку. А вечером, когда за мальчиком пришел отец, Варлаам тут же похвастался, что обедал сегодня в шикарном ресторане.
Всю свою жизнь он провел в маленькой комнатке в коммуналке и даже представить себе не мог, что такие большие комнаты, как зала Верико, могут быть в жилом доме.
Когда мы потом снимали Варлаама, мальчишки, толпившиеся вокруг съемочной площадки, говорили:
– И чего взяли такого носатого? Красивее, что ли, не могли найти?
– Меня выбрали не по носу, – с достоинством отвечал Варлаам, – а по уму и таланту.