В один из выходных Вахтанг Абрамашвили пригласил нас на завтрак, на жареные хинкали. Оказалось, что завтракать с нами будет и отец Вахтанга – дядя Гриша. И мы поняли: завтрак затянется.
Дядя Гриша чтил традиции и обязательно произносил все тосты, положенные при грузинском застолье. И ритуал занимал минимум три часа.
Между прочим. Был такой случай: дядя Гриша улетал в командировку, Вахтанг его провожал. Самолет задерживался, и они зашли в ресторан перекусить. Там оказался кто-то из друзей дяди Гриши и прислал им бутылку вина. Ну не пить же молча, и дядя Гриша начал произносить тосты… И заказал еще вино. Объявили посадку на самолет, но нарушить ритуал дядя Гриша не мог: «Если уж начали, надо довести до конца». И самолет улетел без них.
Между прочим. Был такой случай: дядя Гриша улетал в командировку, Вахтанг его провожал. Самолет задерживался, и они зашли в ресторан перекусить. Там оказался кто-то из друзей дяди Гриши и прислал им бутылку вина. Ну не пить же молча, и дядя Гриша начал произносить тосты… И заказал еще вино. Объявили посадку на самолет, но нарушить ритуал дядя Гриша не мог: «Если уж начали, надо довести до конца». И самолет улетел без них.
После «завтрака» у Вахтанга мы с Резо вернулись в гостиницу. Поднялись ко мне в номер. И тут я сообразил, что дверь захлопнул, а ключ забыл в комнате. Пошли к дежурной по этажу. У дежурной запасного ключа не оказалось, и они с Резо пошли к администратору. А меня дежурная усадила на свое место – караулить этаж.
Сижу и насвистываю по привычке. Из лифта вышли четверо. Трое – здоровые, как шкафы, а один поменьше – скорее не шкаф, а этажерка. Подходят ко мне:
– Ключ от пятьсот семнадцатого, – сказал самый большой шкаф.
– Не могу. Ящик заперт.
– Так открой!
– Не могу. Я не дежурный.
– А чего тут уселся?
– Попросили и сижу, – я отвернулся, посмотрел в окно и опять стал насвистывать.
– А чего свистишь? – спросил не самый большой шкаф.
– Хорошее настроение.
– А чего это у тебя хорошее настроение?
– Выпил.
– И сколько стекляшек ты выпил?
– А что такое стекляшки?
Разговор шел по-грузински. Что бутылки на жаргоне – «стекляшки», я действительно не знал.
– Сейчас он скажет, что живет в Москве и по-грузински не все понимает! – сказал не самый большой шкаф.
– Да, я живу в Москве и по-грузински не все понимаю.
– Сейчас он скажет, что он режиссер Георгий Данелия, – сказал не самый большой шкаф.
– Да, я режиссер Данелия.
– Давай выкинем его в окно, – предложил самый большой шкаф.
– Подожди. А вдруг он правда тот Данелия. Пусть документы покажет, – сказал маленький шкаф, который этажерка. – Слышишь? Покажи документы!