— Не могу ничего обещать, мужики. Человек ведь, он не может не любить. Одни вон, демократию и капитализм. Другие Сталина и Величие. А я вот, долго думал, и твердо для себя решил — почему бы не баб.

— Только пообещай быть осмотрительным. Мы здесь не в бирюльки играем, сам скоро убедишься.

— Пока что, я обещаю вам, что вы меня до понедельника не увидите. Кстати, Леха. Я подозреваю, что родная партия устроит нам в понедельник поганку. Что-то типа дворцового переворота.

— Скорее всего, да — согласился Леха — но ближе к концу августа. Горбачев сейчас, в Крыму отдыхает. Вот к его возвращению и закатят постановку, что б он вернулся, и навел порядок, к восторгу публики.

Вернувшись от руководства, я уселся за свой стол, некоторое время посидел бессмысленно глядя в окно. Моего соседа по кабинету, Серги, не было. Он, как я понял по телефонным разговорам, занимался какой то сложной химией. И постоянно где то пропадал. Стало жалко что его нет. Мы с ним, бывало, очень душевно опрокидывали по стакану, в конце рабочего дня, то есть заполночь. А уж сейчас- сам бог велел.

Я было даже полез в стол, где, в традициях МНКЦ, хранил початую бутылку, стакан и пару яблок. Но решил в одиночку не усугублять. А спокойно принять на грудь дома, под огурчик и телевизор, с непрерывным каналом 2×2.

Поэтому я потушил сигарету, достал из портфеля перетянутую резинкой пачку долларов. Вытащил одну сотенную. Остальное бросил в нижний ящик стола, под какие-то бумажки, бланки, и черновики, что сами собой рождаются на канцелярских столах. Накинул ремень портфеля на плечо, и пошел на выход.

Выйдя из конторы, я думал, что хоть здесь Леха просчитался. Впрочем, как просчитались все абсолютно. И те, кто устраивал путч. И те, кто ему противостоял… И смешно то, что Леха об отдыхе Горбачева, узнал от дочки. Разведка, шпионы. Всех дел, записать ребенка в танцевальную школу, и ты курсе высших секретов….

Собираясь сократить дорогу к метро, я было свернул в переулок, когда навстречу мне вышли два крупных молодых парня, одетых простецки, если не сказать затрапезно. И были они, то ли выпимши, то ли на адреналине. Так мне, по крайней мере, показалось, когда я встретился взглядом с одним из них.

Следуя так и не изжитым привычкам двадцать первого века, я доброжелательно улыбнулся, и посторонился. И тут же согнулся хватая ртом воздух.

Ближний ко мне бугай, внезапно, и очень резко засадил мне кулаком в живот. Но издать хоть звук я не смог, потому что меня, сзади, неожиданно взяли в захват на удушение. Попытки дернуть головой назад, параллельно вздохнув, никчему не привели. И я, угасающим сознанием, и каким то подергиванием всего своего туловища, услышал: