Все на комбинате, от последнего сторожа, до бьющего копытом парторга, были уверены в личной заинтересованности директора с главным инженером. И они были правы.
Двадцать пять тысяч рублей, я передал Павлу в день, когда пошли отправки техники. Главный инженер, приватно, сказал договариваться с ним. Он, дескать, представляет руководство.
Забавным в этой истории были две вещи. Директор и главный инженер, не сильно и настаивали. Так… раз положено, то давай. Их и вправду интересовала устойчивая работа комбината. Однако, именно по этому поводу, у меня с директором случился разговор. О том, что парторга надо бы проучить. Директор спецом отловил меня на территории, и на глазах у всего комбината, мы беседовали почти полчаса.
В общем, как я понял, парторгу донесли. В четверг утром, Лукин привезет откат, и передаст его директору. На мои сомнения в такой топорной фигне, Константин Александрович заверил, что сложности никчему. Ему нужен повод избавится от козла, а то он уже совсем с ума сошел.
Так, после утренней планерки, я оказался у директора в кабинете, с коробкой подмышкой и с актами о полностью выполненном договоре.
Но не успели мы толком обсудить свершения, как в кабинет ворвались какие-то люди, с сакраментальным «Всем оставаться на своих местах!». Трое в гражданском представились сотрудниками ОБХСС, и предъявили постановление об обыске. С ними были парторг, и один из слесарей, что избивал меня монтировкой. Как выяснилось позже- понятые.
Все это, весь суровой напор правоохранителей, выглядел пошло, противно, и донельзя глупо. С другой стороны, мой однокурсник, вполне конкретно сел зимой по валютной статье. Хотя, казалось бы…кто только не торговал в Питере валютой в девяносто первом. Но статья еще существовала. И, при желании- применялась.
Менты сразу пристали к моей коробке. Но бутылка «Двина», коробка шоколадных конфет, и газета ' Советский Спорт', даже на взятку не тянули.
Ментам, задумчиво исследующим газету, я пояснил бессмертным задорновским:
— Там интервью Черенкова. Хотел порадовать Константина Александровича.
Потом заговорил директор. И речь его было полна экспрессии. Он говорил о том, что он- не только руководитель комбината, но еще и депутат горсовета. И безусловно поставит вопрос на заседании совета, что это в районе за прокуратура, и что за милиция, что обыскивают депутатов.
К чести старшего мента, он не стал спорить, а просто мотнул головой, и его подчиненные испарились. А потом ушел и он, предварительно принеся извинения.
А директор, и подтянувшийся после ментов главный инженер, попросили меня не обижаться: