— Хочешь, я поговорю в КУГИ? Жилье конечно сразу не дадут…
— Не слушай его, Саня! — Витя потрогал чайник, и повернулся к Максу- Кому это нужно⁈ Пыльные бумажки- это для семейных ботаников, типа тебя, Макс.
— Чтоб ты понимал! И вообще- ты глянь на Лукина. Ну какой из него мент⁈
Витя снова хохотнул:
— Я Захаровой его укладывать помогал. Сказал ей, мол Саня в милицию решил податься. А та и говорит, давай его водой отпаивать, явно сильное отравление, уже до мозгов дошло.
Кастрюлька Макса зашумела, и он повернулся к ней, сказав:
— Думаешь, мозг Лукина поражен безвозвратно, и кроме ментовки ему никуда ходу нет? Ты, Саня, говорить то можешь, после вчерашнего? Может скажешь чего?
Я потушил сигарету, и снова пожал плечами:
— Предо мной, парни, вдруг открылось столько новых возможностей просрать жизнь, что в зобу дыханье сперло. Хочется счастья. Или, хотя бы денег. Баб, понятно, побольше. И алкоголь нормальный, а то ведь и помереть недолго.
Парни засмеялись.
— Да, Лукин. Иди, проспись до конца. — сказал Макс сливая из кастрюльки кипящую воду — не то услышит кто.
— А чего такого, — не согласился Витя — здоровые желания, отпустило сердешного. Ты, Макс, просто опрометчиво покинул клуб холостяков, и теперь зануда.
Я только сейчас сообразил, что забыл налить чайник лишь на четверть. Макс, кивнув нам, скрылся с кастрюлькой. Витин чайник закипел, и он тоже ушел. А мой чайник лишь шумел предкипением.
Мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Пошел обратно в комнату. Судя по всему, Ирка так и дрыхнет.
У пустой стены стоит обшарпанная тумбочка. На ней граненые стаканы. В одном сахар. Рядом пачка с грузинским чаем. Кинул в пустой стакан три чайные ложки сахару, и ложку чаю. Вернулся на кухню, залил в стакан кипятку. Отставил на подоконник, нужно подождать, пока заварится. Вернулся к своим невеселым размышлениям.
Я жил в ладу с собой. Синица в руках, сознательное уединение. Кураж прошел, осталось только плыть по течению. Была конечно надежда, еще сделать что то хорошее, и понять что то важное. И всех забот — если что, уйти с достоинством.
Но, пижонски одетый труп, с дыркой во лбу и затылке- что может быть нелепей? Какое уж тут достоинство!
Окончательно свалится в макабр непозволил еще один персонаж, объявившийся на кухне. Я про себя улыбнулся. Четкий старшекурсник, если собрался посетить занятия, не мчится в институт к первой паре. Он дожидается, когда мелюзга с младших курсов уже освободит помещение. Потом попьет чаю. И лишь затем, неторопливо и с достоинством, прибудет на второй час первой пары. Заодно пропустив всю толкучку утреннего часа пик. И этот график въедается в привычки, и объясняет оживление у плиты.