— У меня проблемы?
— А как ты хотел, Алекс? — Леха, глянув на меня, полез в стол и достал бутылку и три стакана — ты и вправду думал, что теперь все будет легко и просто?
— У меня начальник есть, что бы думать. Или вот- Боря. Его хлебом не корми, дай только подумать.
— Тут ты, Лукин прав — мы взяли по стакану, наполненному на треть — когда вокруг все спариваются, забыв обо всем, нужен кто-то, кто думает. С возвращением, Саня!
И мы залпом опрокинули.
Дальше Боря поведал- кроме разной шушеры, что полюбила грабить состоятельных москвичей, у нас с Машей, теперь персональные враги- итальянская мафия.
Опуская подробности- на меня пришел заказ. И ладно бы грохнуть, я бы сам тебя, Лукин, тогда привязал к скамейке у входа. Что бы снайперам не утруждаться. Хотят живого и невредимого. Не дожидаясь вопросов, Боря рассказал, что люди подполковника Рязанцева недавно взяли вооруженную группу, собранную под твой, Саня, захват. И это не желание поквитаться. Мафия, глупостями не занимается. Их страшно интересует армейское имущество в Германии и средства, полученные за него.
Проще говоря, их напряг срыв сделки по продаже танков на Балканы. Они, похоже, одним батальоном ограничиваться не собирались. И эту публику страшно заинтересовал гражданский чувак, формирующий составы, которые одобряет командование ЗГВ.
— Не нервничай, Лукин- Андронов с чего то решил, что я испугался — ситуация под контролем. Просто посматривай по сторонам.
Убедившись, что я проникся, Андрон попросил нас не засиживаться, а присоединиться уже к коллективу, и пошел дегустировать яблочный шнапс.
— Ты, Алекс, переедешь в институт, или тут останешься?- Леха налил нам еще.
— Конечно здесь, мне мой кабинет нравится — я взял стакан.
— Думаешь тут безопасней?
— Какая разница? Ничего у этих итальяшек не выйдет.
— Уверен? — Ряженов поднял стакан.
— Знаю — чокнулся я с ним — Ты со спонсорской нефтью итальянских коммунистов, ничего не решил еще?
— Хм — Леха отставил стакан — а неплохо!
Ряженов не был бы Ряженовым, если бы мгновенно не сообразил. Итальянец, получивший от нас контракт на реализацию той нефти, сам помножит на ноль любого, кто на нас косо посмотрит. Впрочем, совсем проблемы это не снимает.
— А еще что ты знаешь? — он махнул, и достал сигарету.
— Помрешь ты. Лет через двенадцать. Сердечная недостаточность. А на самом деле — общая изношенность алкашкой. Дочка твоя, будет очень плакать. Так и не очухается. Будет жить одна, работать у Авена. А жена твоя, так и не выйдет замуж. В Жуковке создаст приют для брошеных собак. Щенка лабрадора черного очень удачно пристроит.