Я в ответ хмуро рассказывал, что меня давно зовут работать стриптизером. Плясать голышом на закрытых вечеринках, что всякие состоятельные дамы устраивают в Москве постоянно. По некоторым признакам, я буду мегазвездой.

Машка на это мрачнела, и заявляла что Лукин- это ее собственность, она и сама решит, как его эксплуатировать. И знай, Санечка, что это неправильно, когда его душат без моего ведома! Я же буду плакать, Саш. Ты же будешь осторожнее?

Так, беззаботно переругиваясь, мы ехали в Снегири, в гости к Машиной подружке. Я бесжаластно вытряхнул девушку из постели в начале восьмого утра. Трафик в Москве 91-го вполне щадящий, хотя и не без пробок. Но выезд в выходные из города- ад и израиль. А уж по Волоколамскому шоссе…

Несмотря на то, что дел у меня накопилось более чем, я заявил коллегам и партнерам, что нафик, у меня выходной. Разбудил Марию спозаранку, и мы поехали. Нет, за утренним кофе она конечно не могла не ехидничать. Про крестьян, что даже если соберутся бездельничать, по крестьянской привычке просыпаются с петухами, что бы начать бездельничать пораньше. Но я был глух, и непреклонен.

До Снегирей, что всего в тридцати километрах от МКАД, мы ехали три часа. Правда, заехали на Ленинградский рынок. Походили в рядах. Я купил не только мяса и овощей. Но и новинку конверсионной продукции- сборный мангал. А потом поговорил с ребятами — грузинами, торговцами зеленью, и они принесли мне трехлитровую бутыль с хванчкарой. Все как положено, вместо пробки, кукурузный початок. Она бурчала, что нас и так покормят, не позорь меня пред подругами. Но я не слушал. Пока ожидали вино из закромов, джигиты демонстрировали Марии стать и огонь очей. А пожилой грузин- хозяин прилавка, подарил Маше кулек персиков. Просто так, без денег. Даже легкая на язык Маслова застеснялась и покраснела. Впрочем, все и так мне обошлось весьма недешево. Но, да чего уж.

Так что, по дороге до Снегирей, Машка натрескалась персиков, и подобрела. Рассказала, что ее подруга Катя, дочь крупного чиновника и мамы- инструктора ЦК, вышла замуж зимой. Что бы не висеть на шее у родителей, поселились на родительской даче. Катин муж Павел, закончил этим летом Институт Культуры, в Долгопрудном. Очень творческий парень. Из чего я сделал вывод, что Павел, похоже, не работает.

Эти Катя и Паша, оказались канонически прикльной парой. Она — толстая, крупная, веселая хохотунья. Аутентично загороду, одета в эти шерстяные синие спортивные штаны, с вытянутыми коленями, свитер до колен, на ногах растоптанные кроссовки. Паша( Павел, значительно представился он)- худой, невысокий, чуть ли не ниже Кати, рыжий дрыщ. Одетый модно и аккуратно, словно к выходу. Под левым глазом у него, отчетливо просматривался синяк. На который Маслова, так же отчетливо фыркнул.