— Он не один?
— Трое. Ну, сам увидишь.
— Ладно, поехал я.
Я встал и с сожалением оглядел парней. Сказать что то, не успел, заговорил Родионов:
— Крестьянин- не крестьянин, но костюм означает, что человек весь в работе. Даже с людьми посидеть некогда. Ну, парни, — он разлил на троих — давайте, за Лукина. Кто-то же должен работать?
— Вы, мужики, разговаривая по телефону старайтесь фильтровать, и не говорить того, что не стоит знать вашим женам. А то, есть мнение что нас слушают.
Я снова взял портфель, пошел на выход, сообщив, что не знаю когда вернусь.
Что менты нас слушают, я не удивился. Еще три дня назад, в начале улицы запарковался армейский, по виду, ГАЗ 66, с кунгом. Из которого, куда-то в подвал протянули какие то кабеля. На мои сомнения Андронов согласился, что да, прослушка. Но это в рамках и на время операции. Потом уедут.
Простой обыватель, представляя прослушку, думает о каких-то высоких технологиях, сложных устройствах, таинственно мерцающих повсюду… накрайняк- представляет микроавтобус, в котором не смыкая глаз сидят агенты, фиксируя каждый чих.
Прослушка по-русски — это армейский грузовик с кунгом, и радиостанцией, на что недвусмысленно намекает монтируемая антенна…
У ' Метрополя' парковка была забита. Но новые времена уже настали, и парковщик гостиницы отгородил место для гостей. Куда и пустил меня за десятку.
Заморский гость Григорий Сергевич, обедал за столиком у окна, был брезглив, скрывая это холодной любезностью. Обедая сам, он предложил мне лишь кофе.
Присмотрелись друг к другу. Не знаю, что увидел он, а я увидел уверенного в себе, ухоженного итальянца. Хотя по-русски он говорил очень чисто, как питерский. Можно смело предполагать что он питерский еврей-иммигрант.
Мне на него было плевать, чего я не скрывал. Так что, разговор поначалу шел натянуто. В рамках разработанной у ментов легенды, пришлось коротко рассказать о себе. Мол не был, не привлекался, оптовая торговля импортными товарами, с поддержкой уважаемых людей. Все готово.
Григорий Сергеевич, на это сообщение — намек, барственно кивнул, и сказал подъезжать вечером, с вещами. На что я, просто в открытую, засмеялся. И сказал, что место вечерней встречи лучше бы подобрать тщательнее. По любому — не центр Москвы, напротив главного здания Лубянки. Он сделал вид что не понял.
Тогда я попросил его проводить меня до машины. Даром что он обед еще не закончил. И, не ожидая его реакции встал и пошел на выход. Он, как любой нормальный русский, матерясь чуть слышно, вынужден был идти за мной.
На улице совсем не холодно. Я, отойдя в сторону ото входа, закурил, и сказал: