— Да там тонн пятьсот, Саша — ожил подполковник — только бы, побыстрее. Снег скоро. Основную котельную- когда еще починим…
Дальше мы с удовольствием выпивали, закусывая корпоративным цыпленком, и просто общались. Лагерный начальник жаловался на наставшую жизнь, и что все непонятно. Потом, между рюмками, Михал Михалыч, сообщил, что он не за христа ради приехал. Если хотите, то я могу с вами лесом рассчитаться. То есть брусом и доской. А то, когда там этот исполком почешется. А с ним, я уж договорюсь.
Несмотря на то, что я захмелел, все равно понял, что кажется, мы попали. Потому что Родионов страшно возбудился. Коля заговорил с подполковником на специальном лесозаготовительном языке, о кондициях предложенного леса. Серега, поначалу изумившись, такое ощущение, просто угорал от нашего нового сотрудника. Родионов стал деловит и целеустремлен. Махнул стакан и ушел. Вернулся, доложил честной компании, что в Канаково готовы принять наш лес. Я, Михал Михалыч, с тобой поеду, посмотрю на месте, что у тебя там и как.
— Да я через два часа уезжаю, с Ярославского.
— Отлично, я сейчас сбегаю, вещи соберу и поедем. С билетом поможешь?
— У меня бронь, на целое купе от управления.
— Ждите — и Родионов умчался.
В общем, усаживая их в купе скорого поезда Москва- Архангельск, я Коляна проинструктировал:
— Возвращайся самолетом, через Архангельск. В Архангельске найдешь Трфонова, вот его телефон, обсудишь приемку, и общую обстановку.
И, выпив еще по одной на посошок, мы помахали вслед уходящему поезду. Решив вернуться в офис и допить в тишине и спокойствии.
— Как думаешь, Саня, хотя бы в ноль выйдем с этим лесом?- спросил Серега когда мы усаживались в такси.
— Да хер знает — я закурил — но не ругаться же с Лароновым этим. А уж сколько выйдет…не попробуешь, не узнаешь. Посмотрим.
— Так то- очень полезно и вовремя он поехал. Как раз в Архаре этой, с путейцами поговорит. Так что не ссы, Саня, если как с цыпленком получится- я его урою.
— А смысл? Лучше тогда, окончательно и навсегда вернем его Вове Ильину.
— Ну ты зверь!
В офисе мы наткнулись на собирающуюся домой Резнюк. Она красилась, поставив зеркало на стол. Припозднилась она что-то сегодня.
— У тебя там посетительница, Лукин — отвлеклась она от зеркала.
— О! И кто такая? Хороша ли собой? По какому вопросу?
Не то что бы я встревожился, но если это Марина Игоревна, вдруг решила вернуть былую страсть, то нехорошо может выйти…
— Девица какая то. Ничего не сказала, но у нее прическа стоит дороже моей шубы — процедила Резнюк недовольно- кажется, она еще днем звонила, когда вы с этим военным напивались.