Ложь в прошлом. Мальчишка вырос. В этот раз я его не стану обманывать.

Одинокая человеческая фигура вышедшего нас встречать полноправного хозяина острова постепенно росла, приближаясь к нам вместе с берегом, на котором стоял мужчина.

— К нам бы он уже навстречу поплыл, — хмыкнул Клещ. — Не узнал ещё. Далеко. Небось голову ломает сейчас — кто это к нему в гости пожаловал?

— А, чего он тогда к воде вышел? — поднял бровь Вальдемар.

— А на кой ему прятаться? — фыркнул Вепрь. — Если это чужие приплыли, то пусть убивают. Нам его лишняя смерть не от наших рук пригодится. До сих пор перекос по победам не выправили.

Берег острова ближе и ближе… Узнал! Прыгает, машет руками. Хотел было броситься в воду, но всё же сдержался. Ну точно Китар. Взрослый мужчина себя так не вёл бы.

— Я знал! Знал! Вы приплыли! Спасён! Наконец-то!

Первым спрыгнувший с причалившего к берегу корабля Вальдемар стискивает превосходящего его сейчас ростом мальчишку в объятиях. Принца Штольгарда тут же сменяет Гаспар. Кэйлор крепко жмёт руку лишь внутренне юного друга, но Китару этого мало. Король Эмрихта схвачен могучими лапами. Следом та же судьба постигает барона. Мунцы, хоть и расстались с мальчишкой лишь утром, тоже очень активно участвуют в этих тактильных контактах. Грусть и радость слились воедино, но первую прячут. О важном я запретил говорить. Сообщу ему сам.

Я остался последним не обнятым. Но я не спешу подходить к тискающему друзей Китару. Не дай звёзды, на радостях парень сделает глупость.

— Ло! — бросается ко мне мальчишка, наконец-то отлипший от повторно обнятого им Вальдемара. — Ты нашёл меня!

— Стой!

Если не остановится — отрублю ему ноги, и пусть Кингесберг его лечит.

— Ты чего?

Послушался, замер. Но пару шагов назад всё же сделаю.

— Я очень рад тебя видеть, но давай без объятий.

— Так вот оно что… Да брось. Я, по-твоему, совсем идиот? Думал, обратно запрыгну? В себя? Ло, я вырос. Давно.

Ожидаемо. Он обиделся. Но лучше так, чем по глупости лишиться всего.

— Я знаю. Но и ты меня знаешь. Я всегда исключаю даже самый маленький риск там, где это возможно. Гахары должны умереть.

— И умрут. Мы над этим работаем. Им недолго осталось.

Вот теперь можно. Расставив руки, с улыбкой шагаю навстречу мальчишке. Тот делает то же самое. Мы крепко обнялись. Представляю, какие необычные чувства сейчас испытывает Китар. Обнимать самого себя — это, как минимум, непривычно.

— Вепрь мне уже всё рассказал. Вы всё делаете правильно. Перед последним поражением перепрыгнешь в Андера.

— В Чопаря, — поправляет меня Китар.

— В Андера. Чопарь полезнее.