Вепрь всё говорил, говорил, говорил… И картина произошедшего с ними постепенно складывалась у меня в голове из осколков полученной информации. Немыслимо! Китар обрёл на Воде подлинное могущество. Менять тела по собственному желанию, сохраняя свои дары — это настоящий дар звёзд. В этом поясе мальчишка способен творить чудеса.

И он их творит. Нам не нужен второй катамаран. Отряд Вепря опередит нас в сборе побед. Решение — собрать свою сотню за счёт гахаров — гениально в своей простоте и прекрасно. Но это не главная наша победа. Как же нам повезло…

Дослушав Вепря, я немедленно вернулся к рулю. Курс на остров гахаров. Лодка мунцев взята на буксир. Китар будет нам рад. Хотя…

Но сначала разговор. Очень важный. Я принял решение.

— Вы дождётесь нас. Мы убьём вас последними. Я должен проверить…

— Жестоко, — перебил меня Бочка. — Он ждал. Он так ждал… А вдруг он застрянет здесь? Вдруг Вода его не отпустит такого?

— Если отпустит меня, то и он уйдёт. Да, жестоко, но выбора нет. С дарами я сильнее в разы. Наша миссия слишком важна, чтобы ставить чьи-либо интересы выше цели, к которой мы движемся.

— Чем он лучше Сепана? Тот отдал своё тело. И на Воду ушёл с чужаками. Я согласен с Ло. В этой жертве сокрыта огромная польза для общего дела.

Поддержка Хайтауэра очень к месту. По лицам некоторых из моих соратников я вижу, что моё решение нравится далеко не всем.

— По одному Вода вас не выпустит, — бурчит Клещ.

— Возможно. Но проверить мы это обязаны. Ойкумена — тот пояс, на котором решится всё. Вепрь?

Мунец задумчиво теребит бороду.

— Как забрал, так и можно вернуть, — произносит он тихо. — Ты же вернёшь?

— Если это будет возможно, — серьёзно киваю я.

Мне нет смысла обманывать своих соратников. Ложь, которая позже обязательно вскроется, потом выйдет мне боком.

— Китар — мой друг, — тяжело вздыхает Вепрь. — Почти сын. Но так надо. Да, я согласен. Мы здесь не в игрушки играем. Он поймёт.

Хайдар поддержал. Дальше проще.

— Ло не спрашивает нашего согласия, — берёт слово Чопарь. — Он объясняет нам причины, заставившие его принять такое решение. Оно уже принято. И оно правильное. Мы знали, во что мы ввязываемся. В сравнении с существованием рода людского наши жизни — ничто. Если потребуется, мы их отдадим. И это не обсуждается. Здесь же речь про смерть не идёт. Неприятно, но надо. Не думаю, что у кого-то из нас здесь есть возражения.

И их не последовало. Даже Вальдемар, за которого я переживал больше всего, молчит, опустив взгляд на палубу. Я не ошибся в соратниках. Среди нет, ни трусов, ни дураков, ни предателей. Они поняли и приняли. Поймёт и Китар.