За правым плечом князя возвышался Верховный жрец.
За левым стоял дядюшка, который при появлении Каи осторожно наклонил голову. И она кивнула ему…
Святовит тоже тут. Сидит на лавке, на краю, опираясь на стол локтями. Подбородок положил на сцепленные руки, глаза прикрыл.
А вот отец Гордея смотрит прямо, изучающе. Медведев прячется в тени. Твердев тоже здесь… ещё пятеро бояр. Кого-то Кая помнит, а кого-то нет… смотрят недобро.
Настороженно.
А вот Белогора нет… почему?
— Садись, — князь указал на резное креслице. — Как ты себя чувствуешь?
Говорил он мягко.
Кая опустилась.
— Спасибо, — ответила она. — Хорошо. Голова немного кружится.
— Если неладно, то можем отложить разговор.
Бояре зашумели.
— Тихо, — этот окрик заставил их замолчать. — У нас тут не преступник и не судилище. И больную девицу я мучить не стану.
— Верно князь говорит, — поддержал его Святовит. — Это недостойно. И потому, Ладимира Ладимировна, подумай. Если тебе неможется, то этот разговор и перенести можно.
— Без мыла в жопу… — прогрохотало над ухом, и кажется, услышала не только Кая. Вон, и князь усмехнулся.
А ведь и вправду.
Здесь не Дума.
Здесь чужой дом, а Святовит пытается слово сказать за хозяина.
— Прошу простить… это от волнения, — он и сам сообразил, замолчал, голову опустил, будто раскаявшись.
— Если ты готова говорить, то будем говорить, — Великий князь сидел так же, чуть привалившись на левый бок, будто… будто ему что-то болело? — Только разговор у нас будет непростым. А потому подумай…
— Я буду говорить.
— Хорошо, — он кивнул. — А готова ли ты говорить не просто, но на камне, который покажет ложь? Чтобы все, кто тут собрался, видели, что нет в твоих словах обмана?
— Ты можешь отказаться, — Святовит и тут не упустил момента. — Ты в своем праве…
— Нет, — Кая покачала головой. — Я не собираюсь лгать. Так что пускай… а что за камень?
— Правды, — князь снял венец с головы. — Некогда он был сотворен из кипящей крови сердца земли, да и заклят силой обоих Братьев… верно?
— Верно, — произнёс Верховный. — Бояться не след. Ложь меняет его цвет и только. Вреда он не причинит.
Верховный принял венец из рук князя и возложил на голову Каи. И та поразилась тяжести, будто сделан был венец не из железа… а из чего? Что может быть тяжелее железа?
— А разве… почему так?
Наивный вопрос. Возможно, что вовсе глупый
— Тот, кто правит, может требовать честности лишь тогда, когда и сам он честен с теми, кто доверил ему свои жизни. Венец тяжел, девочка… его ковали из железных костей древнего Змея… и во времена, когда мир был велик… — Верховный убрал руки. — Вот так. Не думай о том, что на тебе…