7.
Я хорошо учился в школе. И не потому, что был убеждённым «ботаном» — процесс получения знаний в формате посещения уроков и выполнения домашки мне нравился не больше, чем любому среднему мальчишке. Просто… Я терпеть не мог, когда тебя вызывают к доске, а ты стоишь, как идиот, потому что ни разу не открыл учебник за лето/каникулы/последние три дня — вот и приходилось напрягаться. В начальной школе ничего такого в принципе быть не могло, а вот в пятом классе мне за первый подобный залёт учительница устроила тридцатиминутную выволочку перед всеми. Ругала, говорила всякие обидные слова, обещала ужасное будущее — по полной программе, короче. Уж не знаю, что у неё там в голове перемкнуло, позволив сорвать самой себе урок — но мне было стыдно так, что хотелось сквозь землю провалится, ну или хотя бы немедленно школу сменить, дабы рядом не осталось свидетелей позора…
Ну, что сказать? У ребёнка своё восприятие и прекрасного, и ужасного: то, что для взрослого просто «спуск пара» — для младшеклассника детская психологическая травма на всю жизнь. По крайней мере, я сам себе такой диагноз поставил — уже значительно позже, когда в рамках улучшения навыков продаж решил почитать про психологию. Тогда это модно было… а, неважно. Главное, что я действительно всеми силами стремился исключить возможное повторение того давнего позора, даже когда уже давным-давно перестал вспоминать о первопричине. Потом эта же черта характера помогла мне не забить на учебу в институте, а на работе — вникать в то, что я продаю клиентам и зачем . А ещё позже — подготовиться и пройти-таки Испытание на профессию республиканского Охотника на монстров, въедливо подготовившись. В общем-то, полезный жизненный опыт тем и отличается от негативного травмирующего — ты смог воспользоваться результатом. Единственный минус — ситуации, когда от тебя чего-то ждут, а ты совсем не в курсе, что делать, я по-прежнему терпеть не могу!
— Карина… — я с силой провел по лбу рукой, стараясь не показать нахлынувшего раздражения. Поводов для него рыжая девица предоставила целую охапку — нахамила, помешала работать, влезла в никому не нужную драку, где немедленно отхватила… А теперь ещё и это. Импровизировать я умею — но вот так, с бухты-барахты… — Столько лет прошло… ты и правда ждёшь, что я буду вести себя, как тогда ?
Семь лет назад Арну было одиннадцать, да и дочери рыцаря не дать больше двадцати. А скорее всего ей столько же, сколько и мне: в нежном подростковом возрасте два года разницы — почти непреодолимый порог для нормального общения.