— Так бы и сказал, что просто стесняешься, мелкий, — внезапно для меня перешла на покровительственный тон собеседница, чем начисто сломала только-только выстроенную мною в голове линию разговора. Опять.

— Я. Не. Мелкий… — хотел сказать «я баронет Арн», но конопатая с какой-то просто чудовищной лёгкостью меня перебила.

— А говорил, не будешь вести себя, «как тогда», — довольно заулыбалась «хозяйка» поместья, и я был готов поклясться на что угодно, что довольна она была собой. Боже, и почему Маша эту дуру сразу не прибила⁈

— Карина, ты же понимаешь, зачем я приехал? — помассировав лоб уже двумя ладонями сразу, я всё-таки смог отогнать эмоции и вернуться к намеченному течению беседы. Пусть перебивает, я просто буду давить на одну и ту же тему, и даже до этой… этой. Дойдёт.

— Получить наследство, — смешно, но, кажется, до дочери рыцаря только сейчас, после того, как она сама проговорила эту фразу вслух, дошло. По крайней мере, выражение лица стало серьёзным.

— В точку, — кивнул я. — А теперь, благородная леди , подскажите мне, каков ваш статус по отношению к будущему барону.

— Опять твоя любимая заумь… — пробормотала девушка, поморщившись. Но, видимо, всё же зря я решил, что под рыжими локонами скрывается только лишь сплошная кость. — Намекаешь, что я должна принести тебе клятву верности?

— Не конкретно мне, а барону . — со значением поправил я. — И не намекаю, а прямым текстом говорю. Твоему отцу… тоже придётся сделать выбор.

Папе и дочурке или придётся пойти под руку признанному герцогом барону Бертрану, или валить из давно обжитого, практически своего уже дома на все четыре стороны в поисках лучшей доли. И сэр Матиас, получается, в каком-то смысле уже всё для себя решил, пустив в поместье других претендентов на титул и манор. Правда, это было ещё до моего приезда, которого не ждали, но сам по себе «звоночек» характерный…

…Стоило мне буквально на секунду отвлечься, обдумывая новую информацию, как рыжая опять отчебучила. Разбросав подушки, Карина рывком встала с дивана — и тут же с скривившись от боли, опустилась на одно колено, уперевшись рукой в пол. Когда я на одних рефлексах дернулся к ней, «хозяйка» поместья свободной рукой… выудила из-за голенища сапога длинный узкий стилет без гарды. И прежде, чем я успел отпрянуть, не вставая, держа оружие за лезвие и за гарду протянула его мне.

— Ты меня слышала вообще, а?.. — почти беззвучно спросил я. Как-то неправильно понять происходящее было сложно, тем более, нечто похожее я уже проделал однажды…

Тогда, меньше месяца спустя после попадания, я действовал полностью по наитию, не очень понимая, что творю. Обезличенная память баронета (про которую я ещё не знал) подсказала мне правильные слова и движения — но никак не могла разъяснить нюансы. Такая присяга, когда сюзерен фактически сам вручает свою жизнь вассалу, одновременно возвеличивая его своей властью, была невероятной редкостью. Её обычно практиковали перед боем с превосходящим противником, где шансов выжить было мало, или перед тем, как дать новоявленному рыцарю самоубийственное, но жизненно важное задание. Этакий жест доверия и одновременно огромный аванс, который требовалось отработать ценой своей жизни и крови. Важный нюанс — ритуал проводился над тем, кто уже служил феодалу: например, над солдатом, которому предстояло выбраться из осажденного замка и привести помощь.