…Твою ж мать! Теперь мне ещё и всему герцогству объяснять, как сэр Мария поменял пол?
— Я жду объяснений, — напомнила мне о себе рыжая.
— Объяснений, — я посмотрел на неё, и Кара вдруг вздрогнула. Странно, и почему это? Может, потому что я вспомнил про свою почти-жену Милану. За последние несколько дней мы с блондинкой столько прообщались и во столько всего вместе влипли, что мне теперь казалось: знакомы уже не один год. — Изволь. Это её наказание. Она, как и ты, не хотела учиться разбираться в женских тряпках и причёсках. Ещё вопросы?
Дочка сэра Матиаса на удивление звучно сглотнула и молча помотала головой. Отлично, минус один вопрос. А теперь — я, наконец, пойду спать…
14.
Проваляться двое суток в постели, предаваясь попеременно благородной дворянской меланхолии и сну, у меня не вышло. Хоть я честно и попытался. Свет, выпущенный Валерианом во время стычки с Купой, вычистил алхимяд с кинжала убийцы и из моих ран, кровотечение в своей радикальной манере остановил магистр Марат, одновременно закрыв разрезы, но повреждения под свежими шрамами на руке никуда не делись. Организму, даже усиленному собственной Стихией Жизни, нужно было побольше времени, чем пара часов, чтобы полноценно восстановить пробитую насквозь кисть. Точнее, я так думал.
— Ах! — прижала руку ко рту Лейла. Потом несмело протянула руку — и провела пальчиками поперёк моей груди, касаясь длинной тонкой белой отметины. Тонкой. Белой. Едва-едва ощутимой при касании! Ни следа воспаления, ни страшно выглядящего бугрящегося багрового ожогового рубца, оставленного магией Огня! То же самое на ладони: полоска из более светлой, нежной молодой кожи — и небольшое уплотнение под ней. И совершенно никакого дискомфорта, когда сжимаешь кулак. То есть перевязка, ради которой я и позвал служанку, мне просто не требовалась. Чудеса, блин. Впрочем, раз я уже оторвал горняшку от суеты по хозяйству…
— Ле, скажи, шрамы украшают мужчину? — вкрадчиво спросил я.
— Нуу… — девушка честно задумалась. — А? Ум! Угу! Умм!
А вот нечего так долго решать.
— Это что? — с некоторым подозрением спросил я.
— Самострел. Охотничий, — рыжая тоже смотрела с подозрением, но уже на меня.
— А это тогда что? — продемонстрировал я ей один из арбалетов, привезённых из республики.
— Тоже самострел, — приняла из моих рук стреляющую машинку дочка рыцаря. — Очень хороший и… я таких и не видела никогда, — запнулась она. — Но не охотничий — точно!
— Почему это? — я слегка обиделся за свой проверенный и надёжный инструмент.
— Он же косулю насквозь пробьёт, — Карина попыталась согнуть плечо арбалета рукой, но смогла прожать только на несколько миллиметров. — И волка. Может и кабана. А если в голову попасть — череп зверю разобьёт!