— Вот что, — наконец решил Сэм. — Я повёз отцу бумаги, а ты, Арн, отвези свою невесту к отцу, и отправляйся в свой манор. Большая герцогская охота через два дня, папа её любит, только редко себе позволяет… Короче, держись так, чтобы пореже попадаться ему на глаза до конца мероприятия — он к тому моменту уже отойдёт, и с ним можно будет поговорить. Сами понимаете, лично рубить голову тому, кого много лет считал другом… ладно. В любом случае, обещаю: без награды полковник де Берг тебя, Арн, и вас, леди Милана, не оставит. На счёт суда, баронет, тоже можешь не переживать.

— Все понял, — кивнул я.

Вроде и победа, и деньги мне и Миле полностью достались (минус пятнадцать золотых задатка — придётся сдать, раз записаны. А остальное ищите сами, мы не в курсе, куда покойник свои монетки припрятал). И всё равно словно какой-то привкус во рту остался…

Первой, кого я увидел около мрачной глыбы поместья Бертран, была Карина. Слуги куда-то все попрятались, а у рыжей был такой вид, что можно было войско неприятеля пугать. И смотрела она на меня. Рядом мялась и отводила взгляд Маша.

— Мне просто любопытно, ЧТО ты можешь сказать в своё оправдание, — едва я спешился, ткнула в мою сторону пальцем вассал. Ну, хоть не мечом.

— Стечение обстоятельств, — я вдруг почувствовал, как устал. Скачки, смертельно опасная драка, расследования, копка ямы копьём… спрашивается, и чем это отличается от рейдов на границу Шрама? Ах, ну да — наверняка Кара всё-таки не может плеваться кислотой на два кэмэ.

— Стечение обстоятельств? — кажется, я сумел дочку рыцаря удивить. — Стечение обстоятельств⁈ Заставить девушку изображать из себя парня — это стечение обстоятельств⁈

— Что? — я даже сразу не врубился в обвинение.

— А ты что имел в виду? — подозрительно уставилась на меня «подруга детства».

Я покосился на две чресседелные сумки на боках Вспышки. Сто семьдесят четыре монеты в каждой — как ни крути, неплохой доход. И отдельно ещё те двадцать четыре, что я привёз из Сплава…

— Да так, ерунда, — покачал головой я. — Маша, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Я… не нарочно, — глядя в сторону, негромко призналась разоблачённая девушка. Призналась глубоким, мягким грудным голосом, однозначно женским. И никаких хрипов! Я проверил её печать: так и есть, воспаление прошло. Уж не знаю как, но Свет на литургии разрушил… или, правильнее сказать, очистил? — многочисленные, давно зажившие и потому неподвластные Жизни шрамы на голосовых связках дочки кузнеца. Повышенная регенерация плюс контроль от Печати сделали своё дело: повторно открытые раны зажили — но уже правильно, без вторичных повреждений.