То, что сейчас устроила дочь рыцаря, имело иной смысл: добровольное признание чужой власти над собой. Беря в руки чужое оружие, я принимал человека под свою руку, клинок, после того, как я его возвращал, так и оставался «моим». В том смысле, что теперь разил не по собственной воле хозяина оружия, а по моей, подчиняясь моим приказам. Кстати, расторжение присяги по обоюдному согласию проводилось зеркально: бывший сюзерен вручал меч бывшему вассалу двумя руками.

— Клянусь служить верно, клянусь служить честно, клянусь служить праведно, — твёрдо глядя мне в глаза, чётко проговорила как бы не самую древнюю формулировку дворянской присяги рыжая.

— Твоя честь — моя честь, твоя жизнь — моя жизнь, — произнёс я ещё более короткий ответ, передавая клинок рукоятью вперед. Вот так: ты делаешь то, что я скажу, а я отношусь к тебе как к себе. Скорее неравный союз младшего и старшего, именно служба — но никак не служение . С другой стороны, и дополнительных преференций такой тип клятвы не давал: Карина так и оставалась в своём социальном статусе «просто» благородной. — А теперь, может быть, объяснишь мне, зачем ты это сделала?

Я, конечно, мог и не принимать добровольную присягу — вот только после этого на планах насчёт манора Бертран можно было ставить большой и жирный крест. Мало того, что подобное пренебрежение — сильнейшее оскорбление и повод для поединка насмерть, так ещё меня и другие местные благородные просто не поймут. Ведь дочь управляющего принесла мне клятву не с бухты-барахты, а признавая наследное старшинство. То, что вообще-то говоря, вчера должен был сделать её отец, если уж действительно хотел именно меня поддержать. Но пожилой управляющий, что называется, не пожелал ставить все фишки на один номер. Поступок не глупый не только потому, что хрен его знает, что ждать от заезжего юнца вроде меня: ведь есть ещё герцог, который определённо оценит верность входящему в состав его земель манору . Ведь много лет подряд именно Матиас собирал и передавал налоги с земель Бертранов де Бергам, и делал это, надо полагать, как минимум сносно, раз Эдмонд не принудил арновского батю сменить управляющего.

— Ты без меня не справишься, — с апломбом, который не очень вязался с коленопреклонённой позой заявила рыжая… и с каким-то странным выражением лица уставилась на мою руку, которую я ей чисто машинально подал, чтобы помочь подняться. Колебалась она так долго, что я чуть было не убрал ладонь, но всё-таки схватилась и оперлась, опять скривившись от боли. Надо полагать, не от головной — всё-таки она хорошо приложилась боком ещё и о землю, и о собственный щит. А ничего так у девушки хватка: пальцы тонкие, но сильные. У Маши, правда, ещё сильнее — но у неё и рука пусть по-женски изящная, но по размерам ничуть не меньше моей…