Скажу так: Карине слуги присвоили прозвище «хозяйка» не просто так. Хотя понять это сходу было практически невозможно: хаотичность мышления моего нового вассала меня до сих пор просто вымораживала! Только сейчас, спустя несколько часов после знакомства, я уже начал понимать: все эти метания, резкие перескоки с темы на тему в разговоре и такие же резкие переходы с одного занятия на другое не приводили к обрыву процессов. Более того, рыжая умудрялась таким экстравагантным образом контролировать сразу кучу дел. Высший пилотаж, как у клоуна-жонглёра: кажется, что шарики, которые он подбрасывает, не осыпаются на пол только чудом — но так только кажется. Но, боже, как же это раздражало — особенно по первоначалу!

Причём не сказать, что подобное испытание для других устраивалось дочкой рыцаря нарочно: девушка все свои выкрутасы проделывала явно без участия сознания. Может быть ей даже казалось что она сама верх последовательности и логичности, это остальные люди какие-то тормознутые, унылые и квёлые. В общем, у меня появилось стойкое подозрение, почему дочка рыцаря так настойчиво взывала к моим детским воспоминаниям о себе — других друзей условно-своего круга у неё просто не было. Причём настолько не было, что она не раздумывая вписалась за меня теперь.

— Карина, — отвлёк я рыжую от созерцания. — Расскажи мне, каким я был в детстве. И поехали уже давай.

— Слабым, хмурым, замкнутым. И мелким. — явно сбитая с толку моим вопросом перечислила она, трогая коня. — А ты сам не помнишь, что ли?

— То, что я помню о себе, и то, что было на самом деле — это разные вещи, — ничуть не покривил душой я. — Сама же знаешь, как сильно меняется восприятие, когда взрослеешь.

— Да? — моя реплика сильно удивила «хозяйку».

— Поводы грустить и расстраиваться кажутся теперь глупыми, причины обид — надуманными, то, что сейчас ощущаешь важным и значимым — тогда просто проходило мимо, — перечислил я. — Например, я себя совсем не помню «мелким».

Ага, в своём классе на физре всегда из-за роста в начало построения постоянно ставили. То, что к Арну этот факт совершенно никакого отношения не имеет — точно никому знать не нужно. Главное — не вру же.

— Ну, ты действительно был мелким, — задумалась рыжая. — Ниже меня, это сейчас как-то смог догнать, прямо даже удивительно. И драться терпеть не мог. Из-за этого мой брат тебя не хотел защищать — мол, как идти сражаться под рукой того, кто биться не хочет? Вот и приходилось мне постоянно отбиваться. А ещё ты совершенно не желал хитрить и обманывать.

— Обманывать — недостойно благородного, — хмыкнул я, вспоминая недавнюю сцену у брода, в голове отложив спросить про брата. Потом.