— Оно было у нашего проводника, — ответил Володя, пытаясь хоть как-то выкрутиться. — Но мы разделились.

— Значит разрешения нет… — подытожил он, параллельно что-то нажимая в планшете. — Придется внести в реестр.

— Может, простите нас на первый раз? — чуть ли не умоляя, попросил Володя.

Полицейский поднял свой взгляд, и уголки его губ ехидно растянулись.

— Нож! — произнес он, одновременно пряча планшет и протягивая свободную руку.

— Выписывайте штраф, — холодно ответил я.

— Что⁈ — удивился Володя и начал вертеть головой, всем видом намекая, чтобы я передумал.

— Выписывайте, выписывайте, — повторил я.

Улыбка резко исчезла с лица полицейского. Он приподнял одну бровь и, сделав вид, что ничего не произошло, вернулся к своему планшету.

А Володя стал нервно перебирать в карманах, в поисках чего-то ценного для полицейского.

— Фамилии? — грубым тоном спросил полицейский.

— До-ро-нин. Михаил, — продиктовал я по слогам.

— Далеко пойдешь, паренек, — сказал он, и перевел взгляд на Володю, — ну?

— Воронец… — обреченно последовал ответ.

— Володя Воронец, — подтвердил полицейский, внося его в реестр.

А тот поглядывал на меня украдкой, будто осуждая мое решение. Не то чтобы нож имел для меня большую ценность, дело в другом. Мне попросту не хотелось быть ограбленным средь бела дня человеком, представляющим закон.

При такой первой попытке сегодня, я перебил несколько человек в Пустоши. А теперь, так легко сдаться в безопасном Абакане? Ну, уж нет. Похоже, нож и вправду может еще пригодиться в подобных ситуациях.

— У вас трое суток, — угрожающе заявил полицейский, — советую оплатить вовремя.

— Всего доброго! — пожелал я, кивнув на прощание.

Мы разошлись в разные стороны и Володя наконец-то смог выговориться.

— Слушай, ты вообще как-будто не от мира сего, — мгновенно завелся он, — никогда таких не встречал. Отдал бы этот нож, да и черт бы с ним. Штрафы и то, дороже выйдут.

— Ты прав, штрафы выйдут дороже, — сказал я, — но есть вещи, которые не продаются. И я не про нож.

— Молод ты еще, — вздохнул он, — ну ничего, скоро ты поймешь, как устроена эта жизнь.

Он полагал, что я наивен, лишь потому, что был младше на пару лет. Мол, какие твои годы, жизни не нюхал еще. В этом мы были похожи. Другое дело — он трижды выбирался в Пустошь, и, как минимум, в этом, ощущал свое превосходство.

— Твой штраф я беру на себя, — предложил я, — идет?

Володя улыбнулся, будто не веря своему счастью.

— У тебя деньги-то есть?

— Найду.

— Идет, — он протянул мне руку, а я крепко пожал ее в ответ.

Так мне удалось победить его главный страх, о котором он вспоминал всю дорогу. Володя боялся штрафов, наказаний и любых ограничений от блюстителей закона. И когда появлялись способы избавиться от этого, он не мог ими не воспользоваться. Заявляя при этом, что все средства хороши.