Она прижалась ко мне всем телом, её губы снова нашли мои, и в этой животной страсти мы упали на кровать. Её дыхание, теперь уже сбивчивое и горячее, смешивалось с моим, а тело двигалось с диким темпом. Это было не просто желание — это была потребность, её способ сказать, что я нужен ей. И сказала она это дважды, чтобы я точно запомнил.
Я поймал себя на том, что невольно улыбаюсь этим воспоминаниям. Тот момент был яркий. Лена отдала всю себя. И это было… чёрт, это было круто.
Но сейчас держится спокойно и уверенно, минута слабости явно прошла. Она кивнула мне, слегка улыбнулась и села рядом, чмокнув в щёку. Я улыбнулся в ответ.
Юки и Димон вошли вместе следом. Первый — как всегда спокойный, с непроницаемым лицом, его глаза скользили по комнате, оценивая всё. Он всегда был таким — собранным, готовым к бою. Искал опасность даже здесь. Я уважал его за это, сколько раз уже вот эта собранность, которая кому-то могла показаться перегибом, спасла нас? Взять даже наше появление на Туле — не предупреди он меня, увидел бы я ту тень? Смог бы спасти рывком девчонок? Не уверен. Юки сел рядом с Леной и молча кивнул мне.
Ну а Димон…
Его лицо, покрытое шрамами, выглядело ещё хуже в ярком свете. Но глаза искрились, словно он и не думал о них. Похоже, постепенно привыкал.
Олеся чуть задержалась, её шаги были лёгкими, но в глазах — тень неуверенности. Что ж, Тул дался девчонке тяжело. Она явно винила себя за то, что случилось. Я вспомнил, как она рассказывала о том, что хотела стать врачом и спасать людей. Вот только с Ревенантом вышло ровно наоборот. Катя как-то обмолвилась, что обсудила это с ней, но что-то результата не последовало.
— Как же тут офигенно вкусно пахнет, народ, — улыбнулся Димон и потянулся к мясу.
Мы улыбнулись. Не знаю, откуда взялась эта нить напряжения, но с фразой везунчика она исчезла.
— Ну что ж, — сказала Катя. Её голос был спокойным. — Теперь Женя удовлетворит ваше любопытство и расскажет, что было в конце миссии.
— Пожалуйста, скажи, что ты там в соло всех завалил, — хмыкнул Димон, намазывая масло на хлеб.
— Что ж, сольники там и вправду были, — усмехнулся я в ответ. — Но я скорее был наблюдателем.
— Ну же! Не томи! — в нетерпении сказала Лена.
И я начал рассказывать. Рассказывать о том, что никогда в жизни не смог бы забыть.
Я стоял на площади, где земля стонала под ногами, расколотая, как хрупкий череп под молотом. Асфальт трещал, из трещин сочилась чёрная слизь, а воздух был густым, как смола, пропитанным смрадом серы, гниющей плоти и кислоты, что жгла лёгкие, как раскалённое железо.