— Третий акт, — пояснила Рита. Шелли расплела ее прическу и вытащила платок, чтобы накинуть кошке на плечи. — Аукцион вот-вот начнется, так что приготовь Глас Истребителя. Его нужно будет поднять, чтобы сделать или повысить ставку.

— Хорошо, — отцепил рожок от пояса.

Публика взорвалась криками и аплодисментами, когда на арену вышел человек-муха с огромной головой и выпуклыми темно-бордовыми глазами, которые были далеко посажены и смотрела и в разные стороны. Он вынес деревянную трибуну, которую поставил на помосте, и встал за нее.

— Благородные Ашеры! — обратился он к присутствующим. — Да начнется аукцион!

Толпа, притихшая только для того, чтобы выслушать его, разразилась аплодисментами. На помост взошла вереница женщин, одетых в откровенные черные наряды из кожи. Эта одежда практически не оставляла простора для воображения. Было в этом что-то знакомое. И только когда я обратил внимание на людей, которые тащили их за веревки, продетые в кольца на ошейниках, до меня дошло, что так же выглядела и Рита, когда мы впервые с ней встретились.

— Лот номер один! — крикнул в ликующую толпу ведущий аукциона. Один из служащих провел по помосту женщину с пышными бедрами, похожую на лисицу, она испуганно прижала рыжий хвост и уши. — Начинаем с десяти тысяч!

Несколько медных рожков взметнулись в воздухе и сверкнули на солнце. Ведущий следил за ними взглядом. Он болтал со скоростью ста стов в минуту, пока не была названа финальная цена. За лису дали восемьдесят тысяч.

— Продано! — громко выкрикнул аукционист.

Аукцион продолжился. Одну за другой женщин продавали как скот тем, кто предлагал самую высокую цену.

Дело шло довольно быстро. Лицитатор назвал двадцать третий лот и вперед выдернули Энджи, ради которой мы и пришли.

На ней были крошечные черные шорты, больше похожие на трусы, как и на всех остальных «лотах», выставленных на этом ужасном аукционе. Перья на ее голове были начищены, но они топорщились в тревоге. Она выглядела затравленной и лихорадочно осматривала трибуны расширившимися от ужаса глазами.

Многие зрители издевательски освистывали женщину, а некоторые даже что-то швыряли на арену.

— О, вижу, этот лот не пользуется хорошей репутацией, — мерзко усмехнулся ведущий. — Тогда начнем торги с пятисот монет.

В толпе послышались перешептывания, но ни один Ашер не пошевелился, чтобы поднять рожок.

— Никто? — издевался аукционист. — А что насчет четырех сотен?

На трибунах послышались смешки, но по-прежнему никто не изъявил желания выкупить ее.

— Как ты думаешь, любимый, она уже достаточно понервничала? — спросила Шелли с легкой усмешкой.