Что опять происходит?
Передо мной ревущий ад буквально сжирал воду, но ноги словно приросли ко дну фонтана — ни шагу назад, хоть тресни. Я дернулся, чтобы отпрыгнуть, но ничего не вышло. Поднял голову, надеясь увидеть хоть кого-то из своих, а вместо этого — бац, совсем другое место. Вот это номер. В какой момент я вообще успел переместиться?
Пруд в поместье Алека Свана теперь казался далеким сном. Я снова стоял в этом жутком лесу, где воздух слабо мерцал зловещим синим светом. Место до боли знакомое. Да и ощущения тоже: я опять был без одежды, как новорожденный.
Как Грэг называл это? Мертвая зона? Темное пространство? Область тьмы?
А, точно — Темное царство.
Видимо, прямо во время церемонии я как-то угодил в это пограничное пространство между сном и явью, о котором мой приемный сын отзывался с такой дрожью в голосе. Неудивительно — жутковатое место.
Я автоматически придавил ногтем порез на пальце — тот самый, который Байрон мне сделал, демонстрируя обезболивающий эффект своего чая.
— Ай! — выругался, когда по костяшке тут же потекла тонкая струйка крови.
Как и ожидал — никакие спецэффекты от их супер-коры тут не работают. Сам себе напомнил: не дури, аккуратней будь.
Да, мы с Грэгом придумывали секретное кодовое слово на случай, если я снова окажусь тут, но ему я не признался, что оно мне, по большому счету, и не особо нужно: если это место вредно для меня, то и для парня оно не подарок. Проверять на нем мои гипотезы я бы точно не стал.
Помнил еще, что именно здесь Ашен громче всего общался со Странниками. Значит, надо собраться и внимательнее вглядываться в темноту — вдруг что услышу.
— Что ты мне хочешь сказать? — мой голос звучал так, будто я разговаривал из-под воды.
Вдруг откуда-то налетел порыв горячего воздуха — меня едва не сдуло с ног, пришлось пятиться, чтобы не навернуться.
Открыл глаза — а вокруг уже полыхает лес. Прямо по-настоящему: огонь ревет, пламя пляшет, все вокруг горит.
— Да твою ж мать! — отступил ближе к центру поляны. Пожар ревел всё яростнее, подбирался всё ближе, пожирая всё на пути.
Жара стояла такая, что казалось — кожа сейчас сама вспыхнет. Я лихорадочно выискивал взглядом хоть какой-то просвет в этом огненном кольце, через который можно было бы прорваться к спасению.
— Блять, блять, блять, — уже начинал паниковать по-взрослому: вариантов не находилось, клочок уцелевшей земли под ногами таял буквально на глазах.
Вдруг в правое предплечье вцепилась жгучая боль — я машинально потер старый шрам, что мне оставил Дастин Лонг. От этих ощущений желудок скрутило, на глаза навернулись слезы. Пламя почти уже облизывало лицо.