Второй выстрел тоже ушел в молоко. Остался только один шанс, и то, если Лонг умудрится просрать свой последний ход. НО боль в руке… Смогу ли я вообще пережить это, ведь временной транс…
— Макс! — голос Байрона, который буквально вытащил меня из этого забытья, прозвучал в голове. И я собрался. Временной транс, который реально мог меня прикончить, отступил. А потом случилось чудо — последний болт Дастина пролетел мимо.
Пришло время заканчивать. Голова наконец прояснилась, к боли я уже как-то привык. Навел арбалет прямо на стеклянный глаз Лонга. Но что это за движение там, на стропилах? Сет отчаянно махал, пытаясь привлечь мое внимание, активно указывал на одну из своих рук. Что это, черт возьми, могло значить?
Шрам на руке вдруг запульсировал. Я вспомнил рукопожатие Дастина. Его рука была ледяная, мертвецки-холодная, твердая, как сталь. А потом она прожгла мою руку проклятием. Да это же рука была зачарованным артефактом, а не глаз! Выстрел в руку мог бы снять с меня проклятие, но он бы не убил Лонга. Дастин бы просто продолжил преследовать и кошмарить всех, кто мне дорог. Нет уж. Лучше все-таки в глаз. Даже если это будет стоить мне жизни.
Я выстрелил. И зачарованная рука этого мужика на автомате дернулась прямо к болту, который пробил ему череп. У меня рука просто дико болела, я вообще перестал понимать, где нахожусь и что происходит. Но прежде чем мы с Дастином грохнулись на землю, успел увидеть: одна из оперенных стрел Сета прошла сквозь его руку и пригвоздила ее прямо к лицу.
— Милый, — услышал я напряженный голос Шелли. Он явно не вязался с воспоминанием. Сил не было вообще. Пришлось навалиться на нее, чтобы просто не рухнуть.
— Отлично получилось, Макс, — прогремел повелитель своим низким баритоном. Он подошел к нам и принял на себя весь вес моего тела.
— Что-нибудь еще нужно? — хрипло выдавил я. Сет аккуратно забрал Осколок Памяти из моих негнущихся пальцев. Шелли тут же принялась массировать мою руку, пытаясь снять напряжение. — Почему мне так хреново?
— Твой дух все еще ослаблен после совершенного на него покушения, — раздался голос Иди. Я не видел ее, но услышал, как она подошла и сунула что-то мне в рот.
Я открыл глаза, хотя даже не помнил, чтобы закрывал их. Передо мной, улыбаясь, стояла девушка-антилопа. Языком нащупал во рту шарик — точно, желудь. Только теперь он был не безвкусный, а с отчетливым таким, приятным ореховым привкусом.
— Ух ты, — удивился я, перекатывая желудь во рту, смакуя. Прикольная штука.
— Чем нужнее человеку свойства ореха, тем ярче вкус, — на милом лице Иди расцвела еще более широкая улыбка. — Но будь осторожен, не держи его во рту слишком долго.