Поднялся, проверил содержимое корзины. Осталось немного фруктов, орехов, хлеб. И — к моей радости — несколько тканевых салфеток и её расческа. Прекрасно. Сначала — перекус, потом — порядок.
Я разломил сочный водянистый фрукт, дал ей напиться, потом сам сделал несколько глотков. Закинул в рот пару орехов, откусил кусок хлеба. Наслаждался моментом — всё здесь, даже еда, казалась частью какого-то идеального сна.
Она наблюдала за мной с лёгкой улыбкой, когда я приводил наш импровизированный лагерь в относительный порядок. Вернул подушки на место, стряхнул с одеял песчинки и ветки.
— Сейчас вернусь, — сказал, целуя её в нос. Схватил одну из салфеток и пошёл к горячему источнику.
Окунувшись в воду, смыл с себя пот и следы страсти. Потом намочил чистую салфетку, выжал и вернулся к жене. Осторожно присел рядом и начал протирать её кожу, начиная с рук и плеч.
Заботиться о женщине — это даже более интимный акт, чем всё, что мы делали до этого. Я был сосредоточен, аккуратен, и всё же с каждой секундой чувствовал, как дыхание Шелли становится глубже, а зрачки — шире. Добравшись до её живота и бёдер, отметил, как всё её тело отзывается на прикосновения. Но сейчас не об этом.
Когда закончил, укрыл её пледом и обнял.
— Я всегда думала, что жена должна заботиться о муже, а не наоборот… — сказала она, запнувшись, как делала всегда, когда становилась особенно искренней.
— А я думаю, это должно быть обоюдно, — ответил, поцеловав её в лоб. — Ты так много для меня делаешь, и я хочу делать для тебя то же самое.
Она на мгновение прикрыла глаза, потом шепнула:
— Никто никогда…
Я не дал ей договорить, провёл ладонью по её спине.
— Всё, что было — в прошлом. Теперь ты со мной.
Она прижалась ко мне, и мы ещё немного полежали в тишине, глядя на звёзды сквозь полупрозрачный балдахин. Казалось, ничто не способно разрушить эту гармонию. Пока с небес не раздалось знакомое хриплое:
— Кааар!
Я поднял взгляд.
Гарри.
Вернулся ужасный ворон — с посланием от Сета.
— Что это было? — не поняла Шелли, выбираясь из-под вороха одеял и подушек. Встала, глядя вслед черному силуэту, что пронесся над нами, нарушив всю романтику момента. Эх, птица обломинго.
— Дорогая, ну куда же ты? — поднялся я следом и тут же накинул на ее хрупкие плечи одеяло. Придумала тоже, босиком по траве в одной рубашке. Ночи-то уже не летние.
— Макс, это же Гарри! Наверное, Сет письмо прислал! — затараторила она, не сводя глаз с этой вредной птицы, которая уверенно летела в сторону нашего поместья.
— Кстати, а где мы вообще? — наконец огляделся я, пытаясь сориентироваться на местности. До этого момента мне было как-то совершенно не до географии.