От поющих орчанок отделилась высокая крупная женщин и направилась к нам.
— Кто вы? — подойдя ближе, спросила она.
— Мы шли мимо вашего поселения и наткнулись на оползень, — заговорила Лоска, — на дне увидели неприятное зрелище. Вот пришли узнать, может, нужна наша помощь. И стоило бы предать огню то, что там лежит, как положено.
Глаза незнакомки на миг сверкнули солёной влагой, но она быстро взяла себя в руки:
— Помощь нам не нужна, — голос её дрогнул, было видно, что она нас опасается, взгляд орчанки то и дело скользил по нашим клинкам и внушительных размеров лук в руках Лоски. — Думаю, мы сможем справиться сами. Таккь за заботу!
— Как это помощь не нужна? — возмутилась Райла, выходя вперёд. — У вас столько детей и женщин! Мужчин вообще не вижу! Как вы планируете пережить эту ночь? У вас не хватает нескольких обережных огней, круг нарушен!
Женщина замерла на месте.
— Да, у нас украли часть обережных огней, — голос её дрожал. Было видно, как ей тяжело. — Поймите, я не знаю, кто вы. Что вам нужно? Может, вы под покровом ночи заберёте у нас последнее?
Женщина явно была не в себе: её нехило так трясло, глаза были красными и затуманенными переживаниями. Краем глаза я заметила, как от плачущих орчанок отделилась сгорбленная фигура в длинном балахонистом платье. И шаркающей походкой направилась в нашу сторону, стуча палкой по утоптанной до каменной твёрдости земле.
— Мэрит, — проскрипела она, приблизившись к нам и остановившись в трёх шагах от линии огней. — Поди-ка и отдохни. Шалаши, Слава Великому Хеймдаллю, целы. А я поговорю с гостями.
Орчанка по имени Мэрит заторможено кивнула и медленно направилась вглубь селения.
— Простите жену моего внука, она сейчас не владеет собой, её разум затопило горе, а душу снедает тревога. Идите за мной, нам есть о чём поговорить.
Я посмотрела на маму, та на меня. Обменявшись быстрыми взглядами, вся наша группа пошла за старухой. Лоска подняла Звёздочку и прижала животное к широкой груди.
Нас наконец-то заметили и остальные. Их плач стал тише. Они следили за нашим передвижением по территории стойбища внимательными глазами. Пока мы не скрылись внутри одного из шалашей. Он был меньше того, в котором когда-то жила Лоска, но гораздо больше нашего с мамой. Под потолком и на стенах висели пучки сухих трав, какие-то корешки. Запах в помещении стоял соответствующий. Душисто-травяной.
— Вы из какого племени пожаловали?
— Центрального, — ответила Лоска, опуская на пол Стиану. Старуха внимательно посмотрела на телёнка, в глазах её промелькнул нешуточный интерес, а потом она отчего-то посмотрела на меня. В её блёкло-карих глазах отразилось странное выражение, я не успела разобрать, поскольку древняя орчанка моргнула и снова перевела взор на Лоску: